.
ttt

Приветствую Вас Гость
Главная
Регистрация
Вход
SitemapSitemap Forum

Последние добавленные файлы Последние темы форума Последние темы форума
  • BSCOM [10.04.2016]
  • ТТК Иркутск [10.04.2016]
  • SamsungЭта тема относится к форуму:Реанимация ресиверов

  • Страница 4 из 5«12345»
    Форум satwarez » SAT и IPTV. Playlist IPTV, Спики каналов IPTV » Новости СМИ » Тайны известные миру Операции спецслужб (Загадки, подробности, тайны, подвиги, факты)
    Тайны известные миру Операции спецслужб
    BosДата: Пятница, 16.09.2011, 11:42:00 | Сообщение # 1
    Майор
    Группа: Пользователь
    Сообщений: 241
    BY
    Беларусь
    Статус: вне форума
    Тайны известные миру Операции спецслужб

    ШТУРМ ДВОРЦА ТАДЖ БЕК



    Принимая решение по афганской проблеме, советское руководство учитывало, что ЦРУ предпринимало усилия по созданию «Новой Великой османской империи» с включением в нее южных республик СССР; что на юге СССР отсутствовала надежная система ПВО (в случае размещения в Афганистане американских ракет типа «Першинг», Данная публикация на satwarez.ru основывается только на сведениях, почерпнутых из иностранной прессы, это поставило бы под угрозу многие жизненно важные объекты, в том числе космодром Байконур); что афганские урановые месторождения могут быть использованы Пакистаном и Ираном для создания ядерного оружия; что ЦРУ стремится к ослаблению советского влияния в Афганистане, вплоть до развертывания басмаческого движения в Средней Азии, а это позволило бы США приблизиться вплотную к уникальной кладовой мира Таджикистану, где есть все элементы таблицы Менделеева, а на Памире — перспективные залежи урановой руды; что президент Афганистана Х. Амин, возможно, сотрудничает с ЦРУ США.

    Короче говоря, причин для вмешательства в афганские дела хватало. Другое дело, что решать афганскую проблему следовало дипломатически и экономически.

    Так или иначе, в начале декабря 1979 года было принято решение устранить тогдашнего президента Афганистана Хафизуллу Амина и поставить на его место Бабрака Кармаля. Для этой цели в Афганистан были переброшены специальные группы КГБ СССР, подчинявшиеся внешней разведке, и отряд ГРУ Генерального штаба, а также так называемый «мусульманский» батальон. По просьбе Х. Амина, в Афганистан намечалось ввести «ограниченный контингент» советских войск. В афганской армии уже имелись советские военные советники, в охране Х. Амина были советники от 9‑го Управления КГБ. Лечился Амин исключительно у советских врачей. Все это придавало особый характер мероприятию по свержению и устранению Х. Амина.

    Система охраны дворца Тадж‑Бек была — с помощью наших советников — организована тщательно и продуманно, с учетом всех его инженерных особенностей и характера окружающей местности, что делало его труднодоступным для нападающих. Внутри дворца службу несла охрана Х. Амина, состоявшая из его родственников и особо доверенных людей. В свободное от службы во дворце время они жили в непосредственной близости от дворца, в глинобитном доме, и постоянно находились в боевой готовности. Вторую линию составляли семь постов, на каждом из которых находились по четыре часовых, вооруженных пулеметом, гранатометом и автоматами. Внешнее кольцо охраны обеспечивали три мотострелковых и танковых батальона бригады охраны. На одной из господствующих высот были вкопаны два танка Т‑54, которые могли прямой наводкой простреливать местность, прилегающую к дворцу. В бригаде охраны было две с половиной тысячи человек. Помимо этого неподалеку разместились зенитный и строительный полки.

    У нападающей стороны был так называемый «мусульманский» батальон, который, по согласованию с афганской стороной, занял оборону в промежутке между постами охраны и линией расположения афганских батальонов.

    Пока разрабатывался детальный план штурма дворца, части советской 40‑й армии перешли государственную границу Демократической Республики Афганистан. Это произошло в 15.00 25 декабря 1979 года.

    Операция по устранению Х. Амина получила кодовое название «Шторм‑333». В ней участвовали группы специального назначения КГБ и ГРУ Генштаба. Подготовку к боевым действиям по захвату дворца возглавили В.В. Колесник, Э.Г. Козлов, О.Л. Швец, Ю.М. Дроздов. Дело усложняло отсутствие плана дворца, который наши советники не удосужились составить. Кроме того, ослабить его оборону они не могли по соображениям конспирации, но 26 декабря сумели провести во дворец разведчиков‑диверсантов, которые все внимательно осмотрели и составили его поэтажный план. Офицеры отрядов спецназа провели разведку огневых точек на ближайших высотах. Разведчики вели круглосуточное наблюдение за дворцом Тадж‑Бек.

    Главная задача должна была выполняться силами двух смешанных штурмовых групп — «Гром» и «Зенит», поддерживаемых «мусульманским» батальоном. Не захватив вкопанные танки, державшие под прицелом все подходы к дворцу, начинать штурм было нельзя. Для их захвата выделили 15 человек и двух снайперов из КГБ.

    Чтобы раньше времени не вызвать подозрения, «мусульманский» батальон начал проводить отвлекающие действия: стрельбу, выход по тревоге и занятие установленных участков обороны, развертывание и т.д. В ночное время пускали осветительные ракеты. Из‑за сильного мороза по графику прогревали моторы бронетранспортеров и боевых машин, чтобы их можно было завести сразу по сигналу. Сначала это вызывало беспокойство командования бригады охраны дворца. Но их успокоили, разъяснив, что идет обычная учеба, а ракеты пускают, чтобы исключить возможность внезапного нападения моджахедов на дворец. «Учения» продолжались 25, 26 и первую половину дня 27 декабря.

    26 декабря для установления более тесных отношений в «мусульманском» батальоне устроили прием для командования афганской бригады. Ели и пили много, провозглашались тосты за боевое содружество, за советско‑афганскую дружбу и т.д.

    Непосредственно перед штурмом дворца спецгруппой КГБ был взорван так называемый «колодец» — центральный узел секретной связи дворца с важнейшими военными и гражданскими объектами ДРА.

    Находившиеся в афганских частях советники получили разные задания: некоторые должны были остаться в частях на ночь, организовать ужин для командиров (для этого им выдали спиртное и продукты) и ни в коем случае не допустить выступления афганских войск против советских; другим, наоборот, было приказано долго в подразделениях не задерживаться. Остались только специально проинструктированные люди.

    Ничего не подозревавший Амин выразил радость по поводу вступления советских войск в Афганистан и приказал начальнику генштаба Мохаммеду Якубу наладить взаимодействие с их командованием. Амин устроил обед для членов Политбюро и министров. Позже он собирался выступить по телевидению.

    Но этому помешало одно странное обстоятельство. Одних участников обеда вдруг потянуло в сон, некоторые потеряли сознание. «Отключился» и сам Амин. Его супруга подняла тревогу. Вызвали врачей из афганского госпиталя и из поликлиники советского посольства. Продукты и гранатовый сок немедленно направили на экспертизу, поваров‑узбеков арестовали. Что это было? Скорее всего сильная, но не смертельная доза снотворного, чтобы в буквальном смысле «усыпить» бдительность Амина и его приближенных. Хотя, кто его знает….

    Возможно, стояла задача и вовсе устранить Х. Амина. Тогда бы отпала необходимость в штурме дворца, и сохранились бы десятки и сотни жизней. Но так или иначе, этому помешали советские врачи. Их была целая группа — пять мужчин и две женщины. Они сразу поставили диагноз «массовое отравление» и тут же принялись оказывать помощь пострадавшим. Врачи полковники медицинской службы В. Кузнеченков и А. Алексеев, не зная, что нарушают чьи‑то планы, приступили к спасению президента.

    Почему так получилось с врачами? Уж если действительно существовал замысел устранить Амина путем отравления, то человек, взявший на себя ответственность за это решение, должен был бы довести его до конца — любой ценой не допустить, чтобы наши врачи попали во дворец. В той обстановке это сделать было не так трудно. Скорее всего виноваты несогласованность и излишняя скрытность: тот, кто отправлял врачей, не знал, что они там не нужны.

    Происшествие во дворце насторожило охрану, и она приняла дополнительные меры безопасности: выставила внешние посты, пыталась связаться с танковой бригадой. Бригада была приведена в состояние боевой готовности, но приказа о выступлении так и не получила, ведь колодец спецсвязи был уже взорван.

    В 19 часов 30 минут 27 декабря 1979 года два спецназа — ГРУ Генштаба и КГБ в тесном взаимодействии начали спецоперацию. Лихим «кавалерийским» налетом на машине ГАЗ‑66 группа во главе с капитаном Сатаровым сумела захватить вкопанные танки, вывести их из окопов и направилась на них к дворцу.

    Зенитные самоходки открыли по дворцу огонь прямой наводкой. Подразделения «мусульманского» батальона начали выдвижение в районы предназначения. К дворцу двинулась рота боевых машин пехоты. На десяти БМП в качестве десанта находились две группы КГБ. Общее руководство ими осуществлял полковник Г.И. Бояринов. БМП сбили внешние посты охраны и помчались к Тадж‑Беку по узкой горной дороге, серпантином поднимающейся вверх. Первая БМП была подбита. Члены экипажа и десант покинули ее и с помощью штурмовых лестниц стали взбираться на гору. Вторая БМП столкнула в пропасть подбитую и освободила путь остальным. Вскоре они оказались на ровной площадке перед дворцом.

    Одна из машин развернулась кормой вплотную к дворцовому входу. Штурмовая группа полковника Бояринова ворвалась во дворец. Бой сразу же принял ожесточенный характер.

    Спецназовцы рвались вперед, пугая противника выстрелами, дикими криками и громким русским матом. Кстати, по этому последнему признаку группы бойцов разных подразделений в кромешной тьме опознавали своих. Белые повязки на рукавах не были видны, а камуфляжная форма была у всех одинаковая. Если из какой‑нибудь комнаты не выходили с поднятыми руками, то взламывалась дверь и в комнату летели гранаты. Так продвигались вверх по коридорам и лабиринтам дворца.

    Когда штурмовые группы разведчиков‑диверсантов ворвались во дворец, участвовавшие в бою спецназовцы «мусульманского» батальона создали огневое кольцо, уничтожая вокруг все живое и защищая атакующих. Офицеры и солдаты личной охраны Х. Амина и его личные телохранители отчаянно сопротивлялись, не сдаваясь в плен: они приняли спецназовцев за собственную мятежную часть, от которой нельзя было ждать пощады. Но, услышав русские крики и мат, стали поднимать руки — многие из них прошли обучение в десантной школе в Рязани, и узнали, что такое мат. А русским сдавались потому, что считали их высшей и справедливой силой.

    Бой шел не только во дворце. Одному из подразделений удалось отрезать личный состав танкового батальона от танков, а затем захватить эти танки. Спецгруппа взяла в плен личный состав зенитного полка и захватила его вооружение. Практически без боя было захвачено здание министерства обороны ДРА. Лишь начальник генерального штаба Якуб сумел забаррикадироваться в одном из кабинетов и начал по рации вызывать подмогу. Но, убедившись, что никто не спешит ему на помощь, сдался. В группе захвата присутствовал афганец, один из функционеров партии «Парчам», который зачитал «предателю» приговор «от имени партии и народа» и тут же застрелил его.

    А что же происходило в это время с Х. Амином и советскими врачами? Вот что пишет Ю.И. Дроздов в своей книге «Вымысел исключен», приводя воспоминания одного из участников боя:

    "Советские врачи попрятались кто куда мог. Сначала думали, что напали моджахеды, затем — сторонники Н.М. Тараки. Только позднее, услышав русский мат, они поняли, что действуют советские военнослужащие.

    А. Алексеев и В. Кузнеченков, которые должны были идти оказывать помощь дочери Х. Амина (у нее был грудной ребенок), после начала штурма нашли «убежище» у стойки бара. Спустя некоторое время они увидели Х. Амина, который шел по коридору, весь в отблесках огня. Был он в белых трусах и в майке, держа в высоко поднятых, обвитых трубками руках, словно гранаты, флаконы с физраствором. Можно было только представить, каких это усилий ему стоило и как кололи вдетые в кубитальные вены иглы.

    А. Алексеев, выбежав из укрытия, первым делом вытащил иглы, прижав пальцами вены, чтобы не сочилась кровь, а затем довел его до бара. Х. Амин прислонился к стене, но тут послышался детский плач — откуда‑то из боковой комнаты шел, размазывая кулачками слезы, пятилетний сынишка Амина. Увидев отца, бросился к нему, обхватил за ноги. Х. Амин прижал его голову к себе, и они вдвоем присели у стены.

    Спустя много лет после тех событий А. Алексеев рассказывал мне, что они не могли больше находиться возле бара и поспешили уйти оттуда, но когда шли по коридору, то раздался взрыв, и их взрывной волной отбросило к двери конференц‑зала, где они и укрылись. В зале было темно и пусто. Из разбитого окна сифонило холодным воздухом и доносились звуки выстрелов. Кузнеченков стал в простенке слева у окна, Алексеев — справа. Так судьба их разделила в этой жизни".

    По свидетельству участников штурма, в конференц‑зале осколком гранаты был сражен врач полковник Кузнеченков. Однако все время находившийся рядом с ним Алексеев утверждает, что когда они вдвоем прятались в конференц‑зале, то какой‑то автоматчик, заскочив туда, дал, на всякий случай, очередь в темноту. Одна из пуль попала в Кузнеченкова. Он вскрикнул и сразу же умер…

    Как умер Х. Амин? По свидетельству очевидцев, спецгруппа КГБ прорвалась к помещению, где находился Хафизулла Амин, и в ходе перестрелки он был убит офицером этой группы. Труп Амина завернули в ковер и вынесли.

    Убитых афганцев (их число не установлено), в том числе и двух малолетних сыновей Амина, закопали в братской могиле неподалеку от дворца Тадж‑Бек. Завернутый в ковер труп Х. Амина той же ночью был погребен там же, но отдельно от других. Никакого надгробия поставлено не было. Оставшихся в живых членов семьи Амина новая афганская власть посадила в тюрьму Пули‑Чархи, где они сменили семью Н.М. Тараки. Даже дочь Амина, которой во время боя перебило ноги, оказалась в камере с холодным бетонным полом. Но милосердие было чуждо людям, у которых по приказу Амина были уничтожены их родные и близкие. Теперь они мстили.

    Бой во дворе продолжался недолго — всего 43 минуты. Наступила тишина. В.В. Колесник и Ю.И. Дроздов перенесли командный пункт во дворец.

    В тот вечер потери спецназа (по данным Ю.И. Дроздова) составили четверо убитых и 17 раненых. Был убит общий руководитель спецгрупп КГБ полковник Г.И. Бояринов. В «мусульманском» батальоне погибли 5 человек, ранены 35, из которых 23 остались в строю.

    Вполне вероятно, что в суматохе ночного боя кое‑кто пострадал от своих. На следующее утро спецназовцы обезоружили остатки бригады охраны. Более 1400 человек сдались в плен. Однако и после поднятия белого флага с крыши здания раздались выстрелы, один русский офицер и два солдата погибли.

    «В ту драматическую ночь в Кабуле произошел не просто очередной государственный переворот, — вспоминал позже офицер „мусульманского“ батальона, — при котором власть из рук „халькистов“ перешла в руки „парчамистов“, поддержанных советской стороной, а было положено начало резкой активизации гражданской войны в Афганистане. Была открыта трагическая страница как в афганской истории, так и в истории Советского Союза. Солдаты и офицеры — участники декабрьских событий — искренне верили в справедливость своей миссии, в то, что они помогают афганскому народу избавиться от тирании Х. Амина и, выполнив свой интернациональный долг, вернутся к себе домой. Они не были политологами и историками, учеными и социологами, которые должны были бы предсказать дальнейший ход событий и дать ему оценку. Они были солдатами, выполнившими приказ».
    Или скачайте плейлист на 183 канала, в том числе 37 HD.



     

    atlanticoДата: Среда, 17.04.2013, 02:34:48 | Сообщение # 61
    Генерал-полковник
    Группа: VIP
    Сообщений: 1510
    PT
    Португалия
    Статус: вне форума
    СВЕРЖЕНИЕ МОСАДДЫКА



    В 1948 году в Иране начались активные выступления против АИНК (Англо‑иранской нефтяной компании), которая еще в 1933 году продлила срок концессии, то есть фактического владения нефтяными богатствами Ирана, на 60 лет....

    После покушения на шаха Мохаммеда Реза Пехлеви 4 февраля 1949 года началось наступление реакции: были запрещены прогрессивные газеты, проведены массовые аресты. Но в 1950 году и начале 1951 года движение против АИНК усилилось, по стране прокатилась волна митингов и демонстраций под лозунгами аннулирования договора 1933 года, национализации предприятий АИНК и всех других империалистических концессий, предоставления права деятельности демократическим организациям и прессе. Движение за национализацию нефтяной промышленности возглавил созданный в 1949 году 68‑летним Мохаммедом Мосаддыком Национальный фронт.

    Богатый землевладелец, юрист по образованию, автор ряда работ по мусульманскому праву, финансовым и другим вопросам, М. Мосаддык в 1921—1924 годах занимал министерские посты, затем долгие годы был вне большой политики. Национальный фронт, созданный М. Мосаддыком, защищал в основном интересы национальной буржуазии, но в него входили и представители демократических сил, выступавшие за проведение Ираном независимой внешней политик. Турецкий дипломат и литератор Караосманоглу писал, что доктор Мосаддык вышел на политическую арену как герой и защитник свободы и конституции. В 1949 году он заявил, что во время выборов «вместе своей группой депутатов подвергся возмутительному беззаконию», которое заключалось в том, что на некоторое время Мосаддык был удален из Тегерана в свое имение. Этим он заслужил ореол «мученика» и приобрел еще больший авторитет среди народа. Его возвращение народ встретил как явление святого.

    15 марта 1951 года иранский меджлис принял закон о национализации нефтяной промышленности, а 29 апреля 1951 года было сформировано правительство во главе с Мосаддыком. Главной задачей нового правительства было осуществление закона от 15 марта 1951 года.

    Во внешней политике Мосаддык сначала ориентировался на американцев, которые пытались использовать движение за национализацию нефтяной промышленности для подрыва английских позиций и захвата иранской нефти. Однако рост антиимпериалистического движения заставил американцев действовать совместно с Великобританией и оказывать нажим на Иран с целью принудить его правительство к отказу от осуществления закона о национализации.

    Однако правительство Мосаддыка не приняло требований США и Великобритании. В октябре 1951 года оно удалило всех английских специалистов с нефтепромыслов и нефтеперегонных заводов. В ответ на объявленную англичанами блокаду Мосаддык был вынужден заключить торговое соглашение с Советским Союзом и начать переговоры с Венгрией, Польшей и Чехословакией.

    Интриги империалистов (дипломатическое и экономическое давление, различные провокации) и их попытки в июле 1952 года сместить Мосаддыка (на месяц он даже был отстранен от власти) провалились в результате бурных народных демонстраций. 22 октября 1952 года дипломатические отношения с Великобританией были разорваны и все ее представители высланы из Ирана.

    В то же время, боясь усиления рабочего, крестьянского и демократического движения, правительство Мосаддыка не приняло радикальных мер против наступления империалистов и иранской реакции.

    Противники же Мосаддыка, опасаясь за свои политические и экономические позиции в этом районе мира, не дремали. В борьбу с ним вступила сначала английская разведка МИ‑6, глава которой Синклер поручил своему заместителю Джеймсу Итону войти в контакт с американцами. ЦРУ сразу же проявило «понимание» проблемы, тем более что братья Джол Фостер и Аллен Даллес были партнерами адвокатской фирмы «Салливэн энд Кромвелл», которая продолжительное время вела дела АИНК.

    Подготовкой переворота занялся внук президента Теодора Рузвельта Кермит (Ким) Рузвельт, руководитель Отдела Среднего Востока и главный резидент ЦРУ в этом районе. Помимо проблем национализации, его приводила в ярость деятельность небольшой компартии Ирана, которая, по его мнению, могла стать проводником коммунистических идей в мусульманском мире.

    Кермит Рузвельт отправился в Иран, где сразу же перешел на нелегальное положение. Он тайно встречался с противниками Мосаддыка, готовя ему замену. Нашел он ее в лице генерала Фозаллаха Захеди, что вызвало недовольство англичан, спецслужбы которых сместили Захеди еще в 1942 году из‑за его прогерманских настроений. Но англичанам пришлось смириться, так как именно ЦРУ располагало достаточными финансовыми возможностями для реализации общего проекта: операции «Аякс» ЦРУ и «Сапог» МИ‑6.

    Без ведома англичан Ким Рузвельт встретился с шахом, чтобы сообщить ему, что американцы решили сохранить его на троне.

    В августе 1952 года в Иран приезжает американский генерал Х. Норман Шварцкопф (отец будущего главнокомандующего союзников во время проведения операции «Буря в пустыне» в Персидском заливе против Ирака в 1991 году). Он не первый раз в Иране: с 1942 по 1948 год в качестве советника он руководил реорганизацией иранской полиции и тогда же сблизился с генералом Захеди. На этот раз поводом для приезда была встреча со старыми друзьями (помимо Захеди он «повидался» и с другими генералами).

    В результате многие иранские генералы и офицеры, объединившиеся в «Комитете спасения родины», решили пойти на прямое сотрудничество с американцами. Среди них шеф 2‑го Бюро армии генерал Моккадам, а также два будущих директора иранской спецслужбы САВАК Теймур Бахтияр и Нематолла Насири.

    10 августа 1953 года Аллен Даллес и американский посол в Иране Лой Хендерсон встретились в Женеве с принцессой Ашраф, сводной сестрой шаха. Эта энергичная дама тут же направилась в Иран, чтобы сообщить брату о полной поддержке американцев. Находясь в Швейцарии, Даллес уточняет детали плана государственного переворота в Иране, распределяет роли и направляет соответствующие директивы представителям ЦРУ в Тегеране.

    На подкуп офицеров и государственных чиновников ЦРУ выделило 19 миллионов долларов, которые генерал Шварцкопф реализовал среди сторонников Захеди.

    Имея такого помощника, как генерал Шварцкопф, и такого преданного слугу, как генерал Захеди, Ким Рузвельт проявил себя как умелый организатор заговоров. Все было разыграно в духе голливудских боевиков, и хотя Мосаддык стянул в Тегеран верные ему войска, это не помогло, так как он не сумел или не хотел привлечь на свою защиту народные массы.

    19 августа 1953 года довольно большая группа агентов Кима Рузвельта под видом бродячих артистов разыграла в центре города спектакль, который перерос в митинг. Огромная толпа, в которой было немало людей, купленных на деньги ЦРУ, стала требовать смерти Мосаддыка. Беспорядки охватили весь город. В это же время в Тегеран вошли войска генерала Захеди.

    Более девяти часов шла ожесточенная схватка. Правительственные войска потерпели поражение. К власти пришел генерал Захеди. Мосаддык был отправлен в тюрьму. (Впоследствии он был осужден на три года, а отбыв этот срок, благополучно жил в Ахмедабаде в своем имении, и скончался в 1967 году.)

    Правительство Захеди в декабре 1953 года восстановило дипломатические отношения с Великобританией. В 1954 году было подписано соглашение с Международным нефтяным консорциумом (МНК) о передаче ему в эксплуатацию южноиранской нефти. А в 1955 году Иран вступил в агрессивный Багдадский пакт.

    Так закончился этап истории Ирана, который можно назвать «нефтяной революцией» Мосаддыка.

    Англичанам, однако, не удалось вернуть себе иранскую нефть. «Неожиданно» американцы стали их равноправными партнерами в международном консорциуме. Свою долю получил и главный организатор переворота Кермит (Ким) Рузвельт. Уйдя из разведки, он поступил на службу в «Галф ойл корпорейшн», а в 1960 году стал его вице‑президентом.

    Американское правительство долго не признавало своего участия в свержении Мосаддыка, хотя об этом не раз сообщалось в печати. Лишь в 1963 году в своей книге «Искусство разведки» Аллен Даллес скромно признал, что «силам, противостоящим Мосаддыку, была оказана поддержка извне».
    Или скачайте плейлист на 183 канала, в том числе 37 HD.



     

    atlanticoДата: Четверг, 18.04.2013, 02:45:40 | Сообщение # 62
    Генерал-полковник
    Группа: VIP
    Сообщений: 1510
    PT
    Португалия
    Статус: вне форума
    БЕРЛИНСКИЙ ТУННЕЛЬ



    История Берлинского туннеля, получившая англо‑американские названия операция «Секундомер», «Голд» («Золото») стала одной из самых громких разведывательных операций времен «холодной войны». К 1997 году уже имелись 18 документальных исследований, роман и кинофильм, посвященные туннелю. Тем не менее противоречивая история и неоднозначные результаты этой операции продолжают волновать умы.

    В конце 1940‑х годов советские службы в Австрии и Германии перешли с использования радиоканалов на два вида кабельной связи. Один из них — по воздушным кабельным линиям на телеграфных столбах, другой — через подземный кабель, уложенный почти там же, где были кабели довоенных Австрии и Германии.

    В 1952 году британской разведке, осуществившей в Австрии операцию «Силвер» («Серебро»), удалось организовать перехват телефонных разговоров по подземному кабелю и тем самым получить ценную информацию о советских войсках и спецслужбах. Поэтому, задумывая аналогичную операцию в Берлине, американцы решили проводить ее совместно с англичанами.

    Начали с приобретения агентуры в восточноберлинском почтовом ведомстве, через которую получили сведения о системе расположения кабелей и их использования русскими. Среди беженцев из Восточного Берлина выявлялись и опрашивались люди, имевшие отношение к системе дальних телефонных линий. Были приобретены агенты на коммутаторах в Эрфурте, Дрездене, Магдебурге. Агентура из министерства почт и коммуникаций ГДР смогла достать карту, указывающую точное расположение советских кабельных сетей. Уже к весне 1953 года американская разведка имела возможность подслушивать разговоры по советской телефонной линии с 23.00 до 2.00 часов ночи, когда агент имел возможность подключать ее к западноберлинской сети. Но этого было недостаточно. Требовалось получить постоянный и надежный источник информации.

    В августе 1953 года директору ЦРУ Аллену Даллесу был доложен план сооружения подземного туннеля длиною около 600 метров. Половину туннеля предполагалось проложить под советской территорией и в ее конце, там, где проходит советский кабель, установить подслушивающую аппаратуру. Операция задумывалась и осуществлялась с поистине американским размахом. Успех гарантировали абсолютная секретность, большие деньги, вложенные в строительство, и новейшая техника, предоставленная англичанами.

    20 января 1954 года Даллес утвердил проект туннеля. Несколько недель спустя начались подготовительные работы, в том числе строительство пакгауза, маскирующего вход в туннель. А когда он был готов, 8 сентября того же года, инженерная часть американской армии приступила к сооружению шахты. Туннель копали на глубине 16,5 футов (около 5,5 метров). Были предприняты беспрецедентные меры безопасности. Тайный пост наблюдения установили в пакгаузе, откуда постоянно наблюдали за местностью в направлении прохождения туннеля. Поездки в район сооружения туннеля лиц, не входивших в состав постоянного подразделения, происходили в крытых грузовиках, а скрыто размещенные микрофоны позволяли предотвратить вторжение на запретную территорию и, возможно, улавливать разговоры восточногерманских полицейских.

    В начале туннеля были установлены стальные двери. В глубине советской зоны туннель заканчивался комнатой, из которой было произведено подключение. Комната соединялась с туннелем вертикальным стволом. Дальше шла комната, где помещались усилители. Тяжелая огнеупорная стальная дверь отделяла ствол от туннеля. На ней имелись надписи на русском и немецком языках, призывавшие держаться подальше. В помещении, где размещалось подключение, находился чувствительный микрофон, позволявший улавливать любое движение. По обеим сторонам туннеля лежали мешки с песком для усиления изоляции. В общем, были приняты все меры для сохранения тайны и обеспечения успешной и безопасной работы всего сооружения и его сотрудников.

    Не меньшие меры для сохранения полной секретности принимались и при определении круга лиц, участвовавших в обсуждении вопросов, касающихся туннеля. Он был чрезвычайно ограничен: даже высокопоставленные сотрудники американской и английской разведок, не имевшие к нему прямого отношения, не были поставлены в известность.

    Но взглянем на список английских представителей на совместных англо‑американских совещаниях по поводу туннеля, проходивших 15, 17 и 18 декабря, 1953 года в Лондоне. Вот он: м‑р Макензи, м‑р Янг, м‑р Милн, п‑к Гимсон, м‑р Блэйк, к‑н Монтальон, п‑к Балмейн, м‑р Тейлор, м‑р Урвик. Обратим внимание на пятую фамилию в этом списке — мистер Блэйк. Да‑да, тот самый знаменитый советский разведчик Джордж Блэйк! Он не только присутствовал на совещаниях, где обсуждались вопросы строительства туннеля, но и позже находился в курсе его работы и добываемой с его помощью информации вплоть до отъезда из Лондона в 1955 году. Тем самым и советская внешняя разведка получала все необходимые данные, касающиеся строительства и эксплуатации туннеля.

    Можно ли было с самого начала сорвать англо‑американский план и со скандалом разоблачить хозяев туннеля, который был готов в конце февраля, а полностью подключен к советским кабелям в период между маем и августом 1955 года? Конечно, с технической точки зрения это не составляло особого труда.

    Однако для руководства КГБ приоритетное значение приобрел вопрос о безопасности Блэйка. Поступающая от него информация являлась столь важной, что рисковать его безопасностью не представлялось возможным. Конечно, в случае провала можно было организовать его бегство (как это было в случаях с Филби, Маклейном, Берджесом). Но, взвесив все за и против, руководители КГБ — а их позиция, безусловно, была согласована с руководством страны — решили, что поступавшая от Блэйка информация была более важной, чем утекавшая через Берлинский туннель. Поэтому сведения о туннеле охранялись советскими спецслужбами так же тщательно, как и их англо‑американскими коллегами. Ни один человек из работавших в Германии, в том числе Главнокомандующий советскими оккупационными войсками маршал Гречко, начальник аппарата КГБ в Берлине генерал Питовранов (до середины 1955 года), представители ГРУ и МВД, начальник пограничных войск в Германии, не были осведомлены о туннеле.

    А между тем информация, добываемая операторами туннеля, была довольно обширной. Прослушивались три кабеля, «273 металлические пары, составляющие 1200 коммуникационных каналов, и около 500 из них были активными в любое время». Обычно непрерывно записывалось 28 телеграфных линий и 121 телефонная; запись производилась на сотнях ленточных записывающих аппаратов. Всего было записано 443 тысячи переговоров, из них 386 тысяч советских и 75 тысяч восточногерманских. Они легли в основу 1750 разведывательных донесений.

    По утверждениям американских источников, были получены ценные данные о советских политических акциях и намерениях в Берлине; о структуре, дислокации, перевооружении советских войск в Германии; о Балтийском флоте, его базах и личном составе. Главным вкладом туннеля в научно‑техническую информацию стали данные о людях, связанных с советской атомной программой; местонахождении соответствующих предприятий в СССР и о деятельности «Висмута» — советского комбината в Германии по добыче урановой руды. Была также получена информация о советской военной разведке и контрразведке, о подразделениях восточногерманской службы безопасности. Было установлено более 350 офицеров ГРУ и РУ (Разведывательное управление группы советских войск в Германии), их агентурных операциях и деятельности подразделений, в том числе находящихся далеко за пределами Берлина, например в Тбилиси и на границе с Ираном и Турцией. Была получена также информация, касающаяся Управления военной контрразведки в Германии, возглавляемого генералом Георгием Циневым.

    Единственным учреждением, которое в значительной степени осталось вне пределов досягаемости туннеля, был аппарат ПГУ КГБ в Карлсхорсте, который использовал линии правительственной связи.

    Передавалась ли по кабелям дезинформация, предназначенная для ушей противника? В очень небольшом количестве, так как ее подготовка требовала привлечения большого количества людей и к тому же она могла быть невольно опровергнута подлинными переговорами, ведущимися по этим же кабелям. С одной стороны, забавно, а с другой — трагично, что вся истинная информация, подтверждающая миролюбивые устремления Советского Союза, воспринималась англо‑американскими спецслужбами как дезинформация и даже не докладывалась в высшие эшелоны власти. Закомплексованные на советской угрозе, разведчики информировали начальство только о том, что могло ему понравиться и соответствовало их образу мыслей.

    Весной 1956 года руководству КГБ стало ясно, что дальнейшее существование туннеля может представлять угрозу интересам безопасности СССР. Было принято решение о ликвидации туннеля. Случилось так, что оно совпало со временем намечавшегося официального визита Хрущева в Англию. Поэтому Хрущев дал указание обнаружить туннель так, чтобы не поставить под угрозу Джорджа Блэйка, и добиться максимальной публичности, акцентируя роль американцев и не упоминая англичан.

    В двадцатых числах апреля 1956 года прошли необычно обильные весенние дожди, вызвавшие короткие замыкания в кабелях дальней связи. Во всяком случае, так было официально объявлено. В ночь с 21 на 22 апреля специальная команда начала рыть землю в «поисках мест коротких замыканий».

    В 2 часа 50 минут рабочая группа нашла кабели, идущие от подключения в люк в полу камеры подключения.

    О том, что произошло дальше, существует несколько версий. По одной из них (советской), группа поиска спустилась в туннель в 6 часов утра и увидела работающих операторов в наушниках, включенное записывающее оборудование и несколько человек, пивших кофе. Заметив чужих, операторы сбросили наушники и побежали по туннелю в сторону американской зоны. Не раздумывая, советские разведчики бросились за ними и остановились только перед баррикадой из мешков с песком, на которых неровными буквами была сделана надпись: «Вы входите в американский сектор». Увидев это, советская рабочая группа повернула обратно к контрольному пункту, осмотрела имевшееся там оборудование и отключила его от советского кабеля.

    По другой версии, американской, прослушивание продолжалось даже тогда, когда рабочая группа находилась на контрольном пункте, но еще не спускалась в ствол. С 8 до 9 часов утра было записано множество разговоров. Только в 12.30 восточногерманские техники подняли два люка, проделали дыру в стене и вошли в помещение. В 14.20 в эту дыру вошли советские связисты, внесли кинокамеру. Тем временем американцы намеревались взорвать туннель, но генерал Чарльз Л. Дашер, американский комендант Берлина, узнав, что среди русских могут быть жертвы, отказался дать на это согласие. Тогда вход в туннель был заложен мешками с песком и на них сделана надпись: «Вы входите в американский сектор». В 15.00 послышались шаги в коридоре, но американский офицер, взведя затвор незаряженного пулемета, спугнул непрошеных гостей. В 15.35 подключения к кабелям были перерезаны, в 15.50 заглохли микрофоны.

    Еще одна версия опубликована в лондонском учебнике по шпионажу (1978 год). В статье под заголовком «Шпионы на продажу» сказано: «Но 22 апреля 1956 года русские неожиданно обнаружили туннель на своей территории. Сработала сигнальная система. Русские никого не нашли в туннеле, но оборудование было на месте. Операторы исчезли так быстро, что русские обнаружили кипящий кофейник в пустом помещении».

    Не будем докапываться до истины: пили ли кофе операторы, или только кипел кофейник, или вообще там никого не было. Все это не так важно. Главное, что туннель был обнаружен и прекратил свое существование. Он просуществовал 11 месяцев и 11 дней.

    Затем последовали дипломатические ноты и протесты советской стороны. В обнаруженном туннеле была устроена пресс‑конференция.

    Правда, особой сенсации это событие не вызвало. Мир волновало другое: визит Хрущева в Англию. В день обнаружения туннеля он находился на официальном приеме в Букингемском дворце и не сказал ни одного обидного слова в адрес англичан.
    Или скачайте плейлист на 183 канала, в том числе 37 HD.



     

    atlanticoДата: Четверг, 18.04.2013, 02:47:49 | Сообщение # 63
    Генерал-полковник
    Группа: VIP
    Сообщений: 1510
    PT
    Португалия
    Статус: вне форума
    ДОКУМЕНТЫ ИЗ СЕЙФОВ НАТО



    Данная публикация основывается только на сведениях, почерпнутых из иностранной прессы, которая, в свою очередь, извлекла их из материалов судебного дела.

    Судя по этим сведениям, события развивались следующим образом. Однажды, это было в 1953 году, через контрольный пункт «Чек‑пойнт Чарли» из Западного Берлина в Восточный въехала машина с американским, номером. В ней сидели двое — армейский сержант Роберт Ли Джонсон и его невеста Хеди, прошлое которой, да и настоящее (как впоследствии выяснилось) было довольно неприглядным. Джонсон обратился первому же встречному советскому офицеру с просьбой о предоставлении ему и его невесте политического убежища. Их попросили обождать в помещении комендатуры.

    Вскоре туда прибыл представитель советской разведслужбы. Сержант объяснил, что его просьба вызвана ссорой с начальством, которому он хочет насолить таким образом. Беседа длилась долго. В результате сотрудник КГБ уговорил Джонсона вернуться назад, чтобы свести счеты с начальством более эффективным образом, а заодно и получать вторую зарплату от советской спецслужбы. Джонсон согласился. Он вернулся в свою часть и вскоре завербовал для работы на КГБ еще одного американского сержанта, своего приятеля, гомосексуалиста Джеймса Аллена Миткенбау. Их разведывательные возможности были невелики, и в течение трех лет они снабжали советскую разведку третьестепенной информацией.

    При этом Миткенбау проявлял себя лучше, его взял на личную связь сотрудник КГБ, а затем его якобы перебросили в Москву, где он прошел специальную подготовку.

    В 1956 году Джонсон, видимо решив, что он уже достаточно отомстил начальству, отказался от сотрудничества с КГБ, уволился из армии и вместе с Хеди отправился в Лас‑Вегас, легкомысленно рассчитывая выиграть в казино огромные деньги, а заодно стать знаменитым писателем. Но его мечте не суждено было осуществиться. С горя он запил, а средства к жизни стала добывать Хеди, торгуя своим телом. К концу 1956 года она заболела, и Джонсон совсем разорился.

    В январе 1957 года в трейлер, где они жили, неожиданно явился Миткенбау. Он принес 500‑долларовый подарок от КГБ и предложение о возобновлении сотрудничества.

    Разведка хотела, чтобы Джонсон завербовался в ВВС США и снабжал ее данными о развертывании ракет. Но ВВС не пожелали заключить с ним контракт, и Джонсон обратился в сухопутные войска. Там о его прошлом ничего не знали и заключили с ним контракт. В течение двух лет он работал охранником ракетных установок в Калифорнии и Техасе и передавал через Миткенбау фотографии, документы, планы, а как‑то раз даже образец ракетного топлива.

    В конце 1959 года Джонсон был переведен на армейскую базу США во Франции, а в 1961 году его назначили охранником центра фельдъегерской связи в аэропорту Орли. Центр занимался хранением и рассылкой секретных документов, шифровальных систем и ключей к ним, а также оборудования — между Вашингтоном, НАТО, американским командованием в Европе и Шестым флотом США. Среди документов были оперативные и мобилизационные планы США и их партнеров по НАТО. Второсортный агент Джонсон приобрел потенциальные возможности источника ценнейшей информации. Но их требовалось реализовать.

    Помещение центра фельдъегерской связи находилось в железобетонном здании без окон. Войти туда можно было через комнату, где сотрудники регистрировали почту. Через две стальные двери можно было пройти в помещение, где стоял огромный стальной сейф с главными секретами. Первая из этих дверей запиралась массивной стальной перекладиной, на концах которой были кодовые замки. Вторая же запиралась сложным замком.

    Чтобы добраться до сейфа, нужно было знать комбинации цифр кодовых замков к перекладине и обладать ключом ко второй двери. Но нужно было проникнуть в сейф, хотя задача эта была почти неразрешимой, тем более что по инструкции при открывании сейфа должен был присутствовать сотрудник охраны, а второй в это время должен находиться в помещении, где обрабатывалась почта.

    Однако Джонсоном овладел азарт охотника. Ради достижения цели он бросил пить, стал прилежнейшим работником, и его из охранников перевели в делопроизводители, которые — по долгу службы — поочередно по выходным дням дежурили на объекте. Этим и воспользовался Джонсон. В одно из своих дежурств в корзине для мусора он подобрал листок с номером кодового замка, который, не надеясь на память, записал один из офицеров. Код второго замка он выяснил с помощью портативного рентгеновского аппарата. Затем сделал восковые слепки с замка второй двери и сейфа.

    Во время очередного дежурства, в ночь на воскресенье 15 декабря 1961 года, Джонсон смог впервые проникнуть в сейф. Трудно сказать, что он испытывал в этот момент: радость от достигнутого, страх перед возможным возмездием, чувство вины перед родиной? Во всяком случае, он туго набил сумку пакетами с шифровальными материалами и секретными документами, благополучно вышел из центра, сел в машину и на пустынной дороге возле аэропорта Орли встретился со связником. Передав ему документы, тут же вернулся на свой пост. Связник помчался к зданию советского посольства в Париже, где бригада специалистов сняла печати с пакетов, перефотографировала документы и вновь запечатала пакеты. Связник снова направился к аэропорту Орли и, встретившись с Джонсоном, вернул ему сумку, а тот благополучно уложил документы в сейф. В шесть утра он сменился с дежурства и отправился домой. По дороге задержался возле заранее условленной телефонной будки, где оставил пустую пачку из‑под сигарет с нарисованным на ней крестом, что означало успешное завершение операции. Уже в наше время есть так называемая электронная сигарета купить.

    По данным иностранной прессы, операция с самого начала проводилась с личной санкции Хрущева, который в 1962 году через связного якобы передал Джонсону личное поздравление и 2000 долларов, на которые Джонсон может погулять в казино. Было ли это на самом деле, или является измышлением досужих газетчиков, неизвестно.

    Всего удалось провести семь аналогичных успешных операций, и лишь одна из них чуть не закончилась провалом. Джонсон уснул и опоздал на второе свидание со связником. Тот, не застав агента на месте встречи, отправился к пункту фельдъегерской связи и положил сумку с документами в машину Джонсона. Проснувшись всего за 15 минут до смены, Джонсон, не зная, что делать, поспешил к машине. Возможно, ему голову пришла мысль куда‑то бежать. Но вдруг увидел на сидении свои сумку. Он моментально вернулся на свой пост, вернул документы в сейф и успел закрыть все замки за минуту до прихода сменщика.

    Видимо это событие вынудило советских разведчиков приостановить связь с Джонсоном. Как раз в это время он был переведен на работу в США. «На память» о нем среди пересланных им документов остались подробные описания шифровальных систем США, данные о размещении американских ядерных боеголовок в Европе, наступательные и оборонительные планы НАТО.

    Джонсон начал мирную жизнь с Хеди, у которой все ярче стали проявляться признаки помешательства — следствие бурной молодости. Однажды она пригрозила мужу, что разоблачит его как советского агента. Зная необузданный характер жены, Джонсон решил скрыться. К его розыску подключилось ФБР, в частности потому, что он находился на подозрении на основании информации, переданной бежавшим в США бывшим сотрудником КГБ Юрием Носенко.

    Вызванная на допрос Хеди подтвердила эту информацию, дополнив ее показаниями против друга своего мужа, Джеймса Миткенбау.

    В 1964 году Джонсон добровольно явился в полицию, был арестован, во всем признался и дал развернутые показания. Был арестован и Миткенбау. Оба они были признаны виновными и приговорены к 25 годам лишения свободы.

    По поводу осужденных Пентагон сделал заявление, в котором, в частности, говорилось: «Невозможно точно определить причиненный нам ущерб. Некоторые потери непоправимы и не поддаются оценке… Не раскрой мы это дело, то потери вполне могли оказаться фатальными, если бы началась война».

    Западные источники называли работу Джонсона на советскую разведку одной из возможных причин разоблачения агента английской и американской разведок Пеньковского. Поскольку информация Пеньковского передавалась старшему командному составу США в Европе, она вполне могла оказаться в числе документов, добытых Джонсоном. Пеньковский, конечно, не назывался по имени, но на него ссылались как на старшего офицера ГРУ, что могло побудить КГБ бросить силы на его поиск. Не случайно начало поступления материалов Джонсона совпало с началом слежки за миссис Чизхолм, связной Пеньковского в Москве.

    В 1972 году девятнадцатилетний сын Джонсона пришел на свидание с отцом. Между ними произошел жесткий разговор. И тут то ли проявилась неуравновешенность, вызванная наследственностью по материнской линии, то ли взыграло оскорбленное чувство патриотизма, но молодой человек выхватил нож и вонзил его в грудь отца. Так в мае 1972 года закончилась бурная и бестолковая жизнь бывшего сержанта Роберта Ли Джонсона.
    Или скачайте плейлист на 183 канала, в том числе 37 HD.



     

    atlanticoДата: Пятница, 19.04.2013, 02:57:07 | Сообщение # 64
    Генерал-полковник
    Группа: VIP
    Сообщений: 1510
    PT
    Португалия
    Статус: вне форума
    ЭНОРМОЗ



    Еще в конце 1938 года ученые теоретически рассчитали, что процесс распада урана может протекать в форме взрыва колоссальной силы. После начала Второй мировой войны по инициативе венгерского ученого, переселившегося в Америку в годы фашизма, Лео Сциларда, Альберт Эйнштейн направил письмо на имя президента Рузвельта. В нем он указал на возможность появления бомб нового типа и высказал опасение, что фашистская Германия может первой создать такую бомбу.

    Американские генералы отнеслись к этому письму скептически, но Рузвельт, уловивший суть опасности, учредив консультативный Комитет по уану, который стал наблюдать за исследованиями и ввел строгую цензуру на публикацию любых работ по атомной проблематике. В журнале «Физикл ревю» 15 июня 1940 года появилась последняя научная публикация на эту тему американского ученого Макмиллана. После этой даты в научной прессе Запада наступило полное молчание.

    На этот факт обратил внимание начальник научно‑технической разведки СССР Леонид Романович Квасников, инженер‑химик по образованию, по долгу службы следивший за всеми научными публикациями в иностранной прессе. Нью‑йоркский резидент советской разведки Г.Б. Овакимян также заметил исчезновение открытых публикаций, о чем и сообщил в Центр. Осенью 1940 года по инициативе Квасникова в резидентуры в США, Англии, Франции и Германии была направлена директива: выявлять центры поиска способов применения атомной энергии для военных целей и обеспечить получение достоверных сведений по созданию атомного оружия.

    В ответе, полученном из Германии, говорилось, что в засекреченном исследовательском центре возле Пенемюнде немцы разрабатывают дистанционно управляемые снаряды (имелись в виду «Фау‑1» и «Фау‑2» способные нести заряд большой мощности. В феврале 1941 года нью‑йоркская резидентура сообщила: «…По сообщению агента Бир, ядерные исследования в США проводятся с некоторого времени секретно: ученые опасаются, что их публикации могут помочь немцам создать свою атомную бомбу…»

    Ознакомившись с шифровкой, Квасников подумал: «Умолчание о каком‑то секрете — лучшее доказательство его существования. Теперь главное — не затерять атомный след. А еще уговорить начальника разведки Фитина не докладывать пока об этом наркому Берии». Квасников опасался, что Берия все равно не поверит и обвинит разведчиков в дезинформации.

    В резидентуры ушло новое указание: продолжить выявление научных центров по созданию атомной бомбы, установить, на какой стадии находятся разработки и какие научные силы к этому привлечены.

    25 сентября 1941 года из Лондона поступила ценнейшая информация, добытая агентом советской разведки «Лист» (Дональдом Макленом) о состоявшемся 16 сентября 1941 года совещании Комитета по урану, на котором было решено в течение двух лет создать урановую бомбу. Комитетом начальников штабов было вынесено решение о немедленном начале строительства в Англии завода по изготовлению урановых бомб. Сообщалось также, что английские физики определили критическую массу урана‑235, а также сферическую форму заряда, разделенного на две половины и другие технические параметры. Весь проект получил кодовое наименование «Тьюб Эллойз» («Трубный сплав»).

    Эту информацию доложили Берии. Его первая реакция была отрицательной: это дезинформация, направленная на отвлечение материальных, людских и научных ресурсов от удовлетворения насущных нужд фронта. Примерно в то же время на имя Сталина пришло письмо от находившегося на фронте ученого‑физика Г. Флерова, который имел возможность следить за зарубежной научной литературой и тоже обратил внимание на отсутствие каких‑либо публикаций по ядерной тематике. Вскоре из Лондона поступил полный доклад Уранового комитета, который не только подтвердил серьезность намерений англичан, но и содержал важные технические данные. Внесла свой вклад и войсковая разведка: в феврале 1942 года ею был обнаружен дневник с математическими формулами, принадлежавший убитому под Таганрогом немецкому офицеру, по‑видимому, мобилизованному на фронт ученому‑физику. Научная экспертиза дневника установила, что это были расчеты, свидетельствующие о немецких работах по делению урана.

    Теперь и Берия убедился в серьезности положения. По его указанию Квасникову было поручено подготовить докладную записку на имя Сталина. В ее основу была положена мысль о том, что в СССР уже давно ведутся исследования по разработке способа использования атомной энергии урана для изготовления взрывчатых веществ. В то же время агентурным путем получены достоверные данные о развернувшихся научно‑исследовательских работах по созданию урановой бомбы в Англии, США, Франции и Германии. В записке далее говорилось о целесообразности создания при Государственном комитете Обороны научно‑совещательного органа из авторитетных лиц, которые могли бы координировать и направлять работу в этой области. Предлагалось также «обеспечить секретное ознакомление с материалами разведки по урану узкого круга лиц из числа видных ученых и специалистов с целью оценки ими развединформации и соответствующего ее использования».

    К этому времени уже существовала Урановая комиссия АН СССР, о чем разведка не знала, а академики в свою очередь и не подозревали о наличии научно‑технического направления в советской разведке.

    Теперь все зависело от Сталина, и он решил объединить усилия ученых и разведчиков. В конце 1942 года состоялось специальное заседание ГКО. В нем участвовали крупные ученые А.Ф. Иоффе, Н.Н. Семенов, В.Г. Хлопин, П.Л. Капица и молодой заведующий лаборатории И.В. Курчатов. Иоффе и Капица отказались от предложения Сталина возглавить работу по атомной тематике и предложили кандидатуру Курчатова.

    В феврале 1943 года была создана Лаборатория № 2 при АН СССР, руководителем которой был назначен И.В. Курчатов, ставший к этому времени академиком. Он пригласил к себе Ю. Харитона, И. Кикоина, Я. Зельдовича и Г. Флерова.

    По линии разведки ответственным за получение атомной информации был назначен Л.Р. Квасников. Он встретился с Курчатовым, который сказал ему:

    — Как мне сообщили из вашей службы, у американцев над атомным проектом работают 200 тысяч человек. У нас только сто ученых и научных сотрудников. Мы оказались в роли догоняющих и очень полагаемся на вашу помощь. Нам необходима любая информация, которая отражала бы уровень проработки различных проблем учеными США и Англии.

    Внешняя разведка разработала крупномасштабную операцию по проникновению в зарубежные научно‑исследовательские центры и на промышленные объекты. Она называлась несколько необычно: «Энормоз», что в переводе означало «Нечто страшное и чудовищное». К участию в ней было допущено всего несколько человек: в центральном аппарате начальник разведки П.М. Фитин, его заместитель Г.Б. Овакимян, Л.Р. Квасников и переводчик с английского языка Е.М. Потапова; в нью‑йоркской резидентуре — резидент В.М. Зарубин, сотрудники С.М. Семенов, А.С. Феклисов, А.А. Яцков; в лондонской резидентуре — ее руководитель А.В. Горский и его помощник В.Б. Барковский.

    К этому времени президент США Ф. Рузвельт и премьер Англии У. Черчилль договорились о планах совместного создания ядерного оружия и обмене научной информацией по этой проблеме. Усилия ученых были объединены под названием «Проект Манхэттен». Американцы сумели ассигновать крупные финансовые средства на этот проект. Что касается Англии, то там не только не смогли выделить такие деньги, но и поняли, что в их стране, постоянно подвергаемой опасности немецких бомбардировок, разворачивать эти работы очень опасно. Воспользовавшись этим, американцы стали ограничивать передачу информации Великобритании, а затем, под видом обмена научными делегациями, переманили к себе ведущих ученых британского проекта «Тьюб Эллойз» Г. Бете, Э. Вигнера, Э. Теллера, Э. Ферми, Р. Пайерлса и других.

    На главных объектах «Проекта Манхэттен»: хэнфордском и ок‑риджском заводах, а также в Лос‑Аламосской лаборатории (штат Нью‑Мексико) разрабатывались конструкции атомной бомбы и технологический процесс ее изготовления. Для сохранения всех этих работ в тайне американские власти приняли беспрецедентные по тем временам меры безопасности и конспирации. Об этих работах знал весьма ограниченный круг лиц. Достаточно сказать, что даже вице‑президент США Гарри Трумэн узнал о них, лишь вступив в должность президента после кончины Рузвельта. Крупнейшие ученые, занятые в проекте, числились под чужими именами и фамилиями, сотрудники лабораторий — под номерами и даже не имели водительских прав на свое имя. Они находились под неослабным наблюдением ФБР и военной контрразведки, не имели права покидать свои квартиры после 22 часов, их телефонные переговоры постоянно прослушивались. Под особым контролем оказались ученые специалисты неамериканцы. Даже письма от родственников они получали по анонимному адресу: «Армия США, п/я 1663». Ученым из Лос‑Аламоса лишь по выходным дням разрешалось выезжать в близлежащие курортные городки Альбукерке и Санта‑Фе. Посторонним же, даже местным жителям из штата Нью‑Мексико, не позволялось появляться вблизи ядерного объекта. Внутри городка разрешалось переходить из лаборатории в лабораторию только в сопровождении охранника.

    Все эти, а также другие меры безопасности позволили впоследствии руководителю «Проекта Манхэттен» генералу Гровсу авторитетно заявить: «Мы создали такую систему защиты, сквозь которую даже мышь не смогла бы проскочить». Ну что ж, может быть, мыши там и не шастали, а что касается советской разведки…

    Главная стратегическая задача операции «Энормоз» заключалась в том, чтобы помочь советским ученым сократить срок создания собственной атомной бомбы и сделать так, чтобы в своих исследованиях и экспериментах они не пошли по неправильному пути. Для этого следовало проникнуть в святая святых «Проекта Манхэттен» — Лос‑Аламосскую лабораторию с ее абсолютной закрытостью и жестким режимом секретности.

    Задача ставилась еще шире: предполагалось найти подходы через родственников и знакомых к главному разработчику американской атомной бомбы Роберту Оппенгеймеру и его ближайшему помощнику, всемирно известному итальянскому физику Энрико Ферми. Об Оппенгеймере было известно, что в молодости он был дружен с членами компартии США, оказывал им финансовую помощь, а в годы Гражданской войны в Испании поддерживал левых, и по этим причинам его не хотели допускать к участию в атомном проекте. Однако именно генерал Гровс, призванный защищать проект от проникновения нежелательных элементов, сумел доказать необходимость участия Оппенгеймера в разработке атомной бомбы.

    Чтобы направить работу нью‑йоркской резидентуры в нужное русло, туда был командирован в качестве заместителя резидента Л.Р. Квасников. Он сумел доказать Зарубину, что резидентура в первую очередь должна заниматься не политической, а научно‑технической разведкой. Созданная им самостоятельная группа имела своего шифровальщика и автономную связь с Москвой. В нее был включен самый опытный разведчик, бакалавр технических наук С.М. Семенов. Кроме того, по настоянию Квасникова, в Лос‑Анджелесе, Вашингтоне и Сан‑Франциско были введены должности помощников резидента по научно‑технической разведке.

    Советской разведкой были охвачены почти все объекты американского «Проекта Манхэттен». В Чикагской лаборатории, разрабатывавшей «начинку» для атомных бомб, был приобретен весьма ценный источник — крупный ученый «Млад», который вскоре, по приглашению Р. Оппенгеймера, переехал на работу в Лос‑Аламос. На заводе в Хэнфорде были завербованы два ученых‑физика — «Анта» и «Аллен»; агент «Фогель» освещал ход строительства атомных предприятий; наконец, в Лос‑Аламосе начал действовать еще один агент «Калибр» — инженер Дэвид Гринглас. Он работал в цехе, изготавливавшем приборы и инструменты для сборки бомбы и хорошо разбирался в ее конструкции. Именно он первым сообщил, что в Лос‑Аламосе разрабатываются два вида атомной бомбы — урановая и плутониевая.

    В 1943 году по предложению Оппенгеймера в состав английской научной миссии при «Проекте Манхэттен» был включен известный своими теоретическими исследованиями по атомной бомбе немецкий ученый Клаус Фукс. До этого он проживал в Англии. После нападения Гитлера на СССР он по собственной инициативе предложил свои услуги советской разведке и был завербован под кличкой «Чарльз». Через полгода работы на заводе в Ок‑Ридже, на котором производился уран‑235, Клаус Фукс был переведен в Лос‑Аламос, где, таким образом, оказались уже три советских агента — «Млад», «Чарльз» и «Калибр».

    Но наличие ценных агентов в самом необходимом месте — это далеко не все. Наиболее уязвимым звеном в работе разведки является передача секретных материалов. Квасников организовал дело так, что агенты фотографировали документы у себя на работе и передавали непроявленную пленку, которую в случае опасности можно было засветить.

    Проводить встречи в самом Лос‑Аламосе было невозможно, и они проходили в курортных городках Санта‑Фе и Альбукерке. Для этой цели резидентурой использовались агенты‑связники «Стар», «Раймонд», «Лесли», «Оса» и другие. Работа их была нелегкой и опасной. Известен и неоднократно описан случай с «Лесли» — Леонтиной‑Терезой Пэтке, она же Леонтина Крогер, она же Леонтина Коэн — известной разведчицей, Героем Российской Федерации. Имея при себе материалы от агента, она подверглась полицейскому контролю у вагона поезда. Пытаясь якобы найти куда‑то запропастившийся билет, она сунула полицейскому в руки пакет с прокладками, в котором была спрятана пленка. Когда поезд начал отходить, и она вскочила на подножку вагона, вежливый полицейский вернул ей пакет с бесценным грузом.

    К началу 1945 года агентура, работавшая по атомной проблематике, поставляла исключительно ценную информацию. Вот отрывки из отзыва Курчатовым: «…Получение данного материала заставляет нас по многим вопросам проблемы пересмотреть свои взгляды и установить три новых для советской атомной физики направления в работе…» «Материал большой ценности…. Таблица точных значений сечений деления урана‑235 и плутония‑239 позволяет надежно определить критические размеры атомной бомбы…»

    В то же время он ставил перед разведкой и конкретные задачи: «…Получение подробных сведений по магнитному способу выделения урана‑235 является крайне желательным…»

    Помимо внешней разведки значительные заслуги в добыче ценной информации по атомной проблеме имеет и военная разведка.

    Большим успехом в добыче атомных секретов стало привлечение советской военной разведкой к сотрудничеству канадских физиков Денфорда Смита, Нэда Мазерала и Израэля Гальперина. В начале 1945 Канаду прибыл из Англии ранее завербованный агент «Алек», ученый‑экспериментатор Аллан Нан Мэй, который, в частности, передал военному разведчику П.С. Мотинову образцы урана‑235, нанесенного тончайшим слоем на платиновую пластинку. К сожалению, результаты работы военной разведки на атомном поприще менее известны не только в силу присущей ей конспирации, но и потому, что в соответствии с решением руководящих инстанций вся получаемая военной разведкой информация по этой проблеме передавалась в ведомство Берии.

    Квасников выполнил почти все указания Центра, кроме одного: ему не удалось установить контакт с Р. Оппенгеймером и Э. Ферми. Он телеграфировал: «…что касается охоты на О. и Ф., то это невозможно: оба имеют личных телохранителей, они находятся под постоянным наблюдением гонщиков (сотрудников слежки ФБР. — И.Д.)».

    В 1945 году из Центра поступило указание: в связи с усилением слежки со стороны ФБР законсервировать работу с наиболее ценной агентурой до особого распоряжения. Квасников на свой страх и риск дал подчиненным указание: усилить бдительность, но работу продолжать. К этому времени, кроме весьма важных научно‑технических, расчетных, конструкторских и других данных по атомной проблеме информация разведки содержала сведения и о планах и перспективах исследований американцев по термоядерному оружию. Были получены данные о начавшихся приготовлениях к первому испытательному взрыву атомной бомбы в пустыне Аламогордо, который планировалось осуществить 10 июля 1945 года, о чем сообщил агент «Чарльз».

    Но свою первую атомную бомбу американцы взорвали не 10, а 16 июля, во время Потсдамской конференции трех держав. Трумэн, получив телеграмму с закодированной фразой «Роды прошли удачно», почувствовал себя хозяином Вселенной. В перерыве между заседаниями он сообщил Сталину о создании в США нового оружия. К удивлению Трумэна, Сталин не проявил к сообщению особого интереса и только заметил: «Очень хорошо! Используйте это оружие против Японии». Трумэн заявил окружившим его членам делегации: «Этот азиат ничего не понял». Вернувшись с официального заседания в свою резиденцию, Сталин сказал В.М. Молотову и маршалу Г.К. Жукову: «…они сочли, что я недооценил их достижения, и потому были разочарованы моей реакцией. Надо сегодня же поторопить наших ученых с созданием атомной бомбы».

    Для Трумэна было бы полной неожиданностью узнать, что Сталину уже давно все известно о разработках и поспешных приготовлениях американцев к испытанию первой атомной бомбы. Сталину было известно и заявление заместителя госсекретаря США Джозефа Грю, сделанное через 10 дней после окончания Великой Отечественной войны: «Если что может быть вполне определенным в этом мире, то это будущая война между СССР и США» и заявление Гровса: «Главное назначение нашего проекта — покорить русских».

    Первые «испытания» урановой и плутониевой бомб на живых людях американцы провели 6 и 9 августа 1945 года, сбросив эти бомбы на Хиросиму и Нагасаки и уничтожив сотни тысяч мирных жителей. Это придало новое ускорение советскому атомному проекту. 29 августа 1949 года была взорвана первая отечественная атомная бомба. Началось великое атомное противостояние двух великих держав.
    Или скачайте плейлист на 183 канала, в том числе 37 HD.



     

    atlanticoДата: Пятница, 19.04.2013, 03:00:32 | Сообщение # 65
    Генерал-полковник
    Группа: VIP
    Сообщений: 1510
    PT
    Португалия
    Статус: вне форума
    ТАЙНЫ ОЗЕРА ТОПЛИЦЗЕЕ



    Летом 1945 года в федеральной земле Штирия в американской зоне оккупации Австрии возле городка Бад‑Аусзее дети местного жителя Шварцкопфа выловили в озере Топлицзее целую кипу английских фунтов стерлингов. Отец отнес их в полицейский участок. В полиции высказали предположение, что деньги, возможно, принадлежали летчику английского самолета, сбитого над озером в конце войны.

    Пересчитали, выдали герру Шварцкопфу расписку об их получении и… забыли. А между тем дело обстояло гораздо серьезнее. После начала Второй мировой войны финансовое положение гитлеровской Германии оказалось подорванным. Экспорт сократился, внешнеторговые связи замерли, а марка за пределами Германии уже почти не котировалась. Надо было искать выход. Гитлер принимал все решения единолично, но перед этим все же выслушивал мнения приближенных. Осенью 1939 года он собрал совещание главарей рейха и воротил экономики.

    — Мой фюрер! — начал свое выступление Ялмар Шахт, президент Рейхсбанка и имперский министр экономики. — Противник уже бросил нам вызов. Английские самолеты сбрасывают над территорией Германии миллионы фальшивых продовольственных И промтоварных карточек. Мы должны дать адекватный ответ. Народ и правительство Германии располагают достаточным количеством талантливых специалистов и материальной базой, для того чтобы наладить выпуск фальшивых банкнот наших противников — английских фунтов стерлингов, французских франков, американских долларов.

    — Какова международная практика в этом деле?

    — Во время войны за независимость в 1776 году США выпускали английские деньги, чтобы лишить англичан возможности продолжать военные действия против Америки. Англичане после французской революции начали выпуск фальшивых денежных знаков и финансовых документов на французское имущество с принудительным курсом для валюты Франции. Цель была потопить Францию в экономическом хаосе. Затем в 1811 году Бонапарт в преддверии войны с Россией наладил выпуск фальшивых австрийских и российских денег. Их количество и качество были таковыми, что ими даже платили жалование французским солдатам, а император Александр I после изгнания Наполеона разрешил использование этих денег в России. В годы Первой мировой войны мы выпускали фальшивые франки. Я даже закупил на эти деньги в Бельгии крупные партии товара, — продолжал Шахт. — Летом 1918 года Германия отправила в Россию несколько миллионов фальшивых рублей, напечатанных в Берлине. Они имели широкое хождение на оккупированной территории, особенно на Украине. В самой Германии в двадцатых годах грузинские эмигранты Садатарашвили и Карумидзе начали печатать в огромных количествах советские червонцы, надеясь вызвать государственное банкротство и переворот в СССР. Их афера, правда, не удалась. В августе 1927 года во Франкфурте‑на‑Майне было конфисковано двенадцать центнеров фальшивых банкнот.

    — Ясно, — буркнул Гитлер. — Что мы получим в ответ на наши усилия?

    — Во‑первых, мы сможем продолжить закупки за рубежом сырья и материалов, необходимых для ведения войны. Во‑вторых, ловкое введение в оборот достаточно большого количества фальшивых банкнот того или иного государства расшатает его экономику, подорвет международный авторитет…

    — К тому же, — вмешался Геббельс, — среди населения возникнут антиправительственные настроения, словом, этому государству будет нанесен тяжелейший ущерб.

    — И, наконец, последнее, но не менее важное. Мы сможем усилить финансирование нашей агентуры и дружественных нам групп за рубежом, тех, кого противник называет «пятой колонной». — Это сказал Гиммлер, возглавлявший тайные службы гитлеровской Германии.

    — Хорошо. — Гитлер кивнул головой. — Думаю, вам и следует заняться этим делом. Все свои конкретные предложения доложите через десять дней. И главное — это касается всех — полное соблюдение тайны. И, конечно, высочайшее качество исполнения. Относительно валюты: франками заниматься не следует. Я думаю, недалек день, когда мы официально будем выпускать оккупационные франки. С долларами тоже подождем. Америка пока не вступила в войну, и не надо давать лишних козырей ее сторонникам. — Гитлер немного помолчал. — Но подготовительную работу можно провести. И по франкам тоже. Пока же сосредоточим усилия на выпуске английских фунтов стерлингов. И чем быстрее, тем лучше. Это все.

    Тайна, о которой предупреждал Гитлер, соблюдалась так тщательно, что до сих пор неизвестна точная дата начала печатания фальшивых денег. Во всяком случае, это было в 1940 году.

    Начальником эсэсовского центра по изготовлению фальшивых денег стал оберштурмбаннфюрер СС Бернгард Крюгер, человек с уголовным прошлым, возглавлявший в службе безопасности группу «Технические вспомогательные средства». Она размещалась в Берлине, на Дельбрюкштрассе.

    Главной задачей группы Бернгарда Крюгера стала самая крупная в истории человечества акция по выпуску фальшивых денег, получившая кодовое наименование «Операция Андреас», позже ее назвали «Операция Бернгард».

    Более двух лет потребовалось для того, чтобы эсэсовские фальшивомонетчики смогли печатать поразительно похожие на настоящие банкноты достоинством в пять, десять, двадцать, пятьдесят, а потом даже пятьсот и даже тысячу фунтов стерлингов. Но для этого приходилось решать целый узел проблем. Бумага должна была точно соответствовать по своей фактуре оригиналу, клише и печать не должны были отличаться от него ни рисунком, ни цветовыми оттенками, требовалось, чтобы номера серий, хотя и заранее рассчитанные, более или менее совпадали с подлинными, а даты выпуска и подписи на банкнотах в максимальной мере соответствовали настоящим.

    Вот что вспоминал по этому поводу в своих мемуарах бывший руководитель германский разведки Вальтер Шелленберг:

    "Два бумажных завода — один в Рейнской провинции, другой в Судетах — были целиком заняты изготовлением фальшивых купюр. Очень сложный процесс гравировки можно было начать только после того, как были выявлены сто шестьдесят основных опознавательных признаков. После этого мы отыскали самых искусных граверов Германии, которые приняли присягу о сохранении тайны и принялись за работу.

    Профессора математики установили с помощью сложных формул систему нумерации английских банкнот. Выпускаемые нами денежные знаки всегда опережали нумерацию английского банка на сто—двести номеров. Эти фальшивые денежные знаки были изготовлены настолько тщательно, что ни один самый внимательный кассир не мог обнаружить подделки…

    …В техническом совершенстве, которого мы достигли в производстве банкнот, мы убедились в конце 1941 года, когда один из наших людей обменял в Швейцарии значительную сумму пяти— и десятифунтовых банковских билетов. При этом он настойчиво требовал проверить, не фальшивые ли они, заявив, что получил их на черном рынке. Английский банк изъял из этой партии около десяти процентов кредитных билетов как фальшивые, подтвердив, что остальные являются настоящими. Это было сигналом к тому, что можно приступать к массовому выпуску таких денег".

    Правда, гитлеровский разведчик Шелленберг несколько слукавил: деньги выпускались не на заводах в Судетах и на Рейне, а совсем в другом месте. В концентрационном лагере Заксенхаузен оборудовали ультрасовременными машинами два барака, № 18 и № 19. Обитателей бараков наглухо изолировали от всех внешних контактов оградой из колючей проволоки и многочисленной охраной. Здесь трудились сто тридцать заключенных. Они изготовляли бумагу для поддельных денег, печатали их, потом специально загрязняли свеженькие банкноты так, что они были похожи на бывшие в употреблении, и связывали их в пачки, предварительно перемешав номера серий. И так день за днем. Стоило узнику из этой команды заболеть, как его немедленно отправляли в крематорий. Бараки № 18 и № 19 в то время покидали только ящики с фальшивыми деньгами, лица с особыми удостоверениями и мертвецы. Среди изготовителей фальшивок особенно ценились бывшие фальшивомонетчики. Двенадцать из них даже были награждены фашистскими медалями.

    Знаменитый гитлеровский разведчик и головорез Отто Скорцени проявлял особый интерес к производству фальшивок. Он нуждался в долларах для засылаемых в США агентов. По его предложению, граверов, занятых изготовлением клише для фальшивых долларов, а также всех, работавших над поддельными документами, перевели в городок Фриденталь, менее подвергавшийся опасности бомбардировок. Скорцени гарантировал изоляцию «фабрики» от внешнего мира. Отсюда готовые клише направлялись в Заксенхаузен, где печатались «почти настоящие» деньги.

    Как же главари нацистского рейха распоряжались этими средствами? План Геринга разбрасывать купюры над Англией провалился. Немецкие самолеты с трудом преодолевали систему английской ПВО. Положение с горючим становилось критическим. Так что от этой «блестящей» идеи пришлось отказаться.

    Начальник разведки Шелленберг использовал деньги для финансирования предприятий за границей там, где он знал, что имеет дело с расчетливыми и корыстными бизнесменами. Фальшивые деньги тратились также на контрабандную покупку оружия германскими секретными агентами. В странах, где существовало движение сопротивления, в Италии, Греции и Франции, на фальшивые фунты у некоторых партизан приобреталось английское и американское оружие, а затем оно использовалось при операциях против них же.

    Вот еще один пример использования фальшивых денег. 25 июля 1943 года итальянский дуче Муссолини был арестован новым итальянским правительством и укрыт в неизвестном месте. Скорцени получил от Гитлера приказ найти и освободить своего верного союзника. Он смог это сделать, уплатив за сведения о местонахождении Муссолини пятьдесят тысяч фальшивых фунтов стерлингов.

    Одной из самых крупных денежных трат германской разведки стала оплата операции «Цицерон». Такую кличку немцы дали своему агенту, работавшему камердинером у английского посла в Анкаре. Он передал немало ценной для германской разведки информации, изъятой им из сейфа английского посла, в том числе о Каирской и Тегеранской конференциях, о планах открытия второго фронта и т.д. «Цицерону» за его услуги выплатили триста тысяч фунтов стерлингов. Конечно, деньги были фальшивыми.

    Казалось, что на этом дело закончилось, след «Цицерона» затерялся. Но вот бывший сотрудник западногерманской разведки (он же советский разведчик) Хайнц Фельфе в своих мемуарах вспомнил, что в пятидесятые годы в ведомство канцлера в Бонне поступило письмо «Цицерона» — Эльяса Базны, в котором тот указывал на свои заслуги, оплаченные фальшивыми деньгами, и требовал возмещения на этот раз настоящей валютой. Он так и не получил ответа на свое прошение. Но, как предполагает Фельфе, «Цицерон» пустил в оборот эти триста тысяч английских фунтов стерлингов еще до раскрытия после войны их происхождения и обратил их либо в добротную звонкую монету, либо инвестировал в какое‑либо предприятие.

    Конечно, печатая фальшивые деньги, фашисты не забывали и о личных интересах. Шелленберг вспоминает, что его шеф Кальтенбруннер имел намерение использовать фальшивые деньги на покупку для себя товаров на черном рынке. Однако это было предотвращено, причем не из‑за «попрания» Кальтенбруннером «моральных устоев», а потому, что это грозило, как пишет Шелленберг, «нашему валютному курсу, поскольку имперский банк вынужден был бы покупать наши фальшивые деньги и обращать их в золото и твердую валюту».

    Какие же реальные потери понесла Великобритания от эмиссии фальшивых банкнот? Официальных данных на этот счет нет. Но известно, что в 1945 году в результате операции «Бернгард» английский банк был вынужден выпустить новые пятифунтовые банкноты и изъять из обращения старые. Еще в октябре 1944 года в преддверии краха гитлеровской Германии в Страсбурге состоялось тайное совещание. На нем приняли решение очистить сейфы Рейхсбанка, а их содержимое, включая валютный фонд, золотой запас, художественные ценности, награбленные в оккупированных странах, поделить и передать избранным доверенным лицам, чтобы впоследствии, после проигранной войны, использовать в борьбе за создание нового, «Четвертого», рейха. Ценности было решено по возможности переправить в нейтральные страны.

    Всеми этими операциями руководил Кальтенбруннер. Он же с помощью Отто Скорцени организовал «Альпийскую крепость» в горах Тироля, неподалеку от городка Бад‑Аусзее, и лихорадочно готовил ее к обороне. Крестьян, проживавших в этом районе, заставляли рыть окопы, минировать дороги, сооружать походные лазареты. Офицеры‑эсэсовцы копались в старых городских архивах в поисках сведений о заброшенных горных штольнях, чтобы использовать их в качестве бункеров, складов боеприпасов и хранилищ ценностей.

    Кальтенбруннер собирался и впредь распоряжаться фальшивыми деньгами, установив контакты со швейцарскими банками и торговыми кругами и пользуясь тем, что за границей еще не обнаружили, что через свою широко разветвленную сеть эсэсовцы пустили в оборот свыше трехсот пятидесяти миллионов фальшивых фунтов стерлингов, обменяв их на сто восемьдесят миллионов настоящей валюты. Кальтенбруннер рассчитывал на поступление еще тридцати миллионов из Турции и стран Ближнего Востока.

    Главари не забыли и о себе. Через подставных лиц они вложили большие суммы на собственные счета в иностранных банках. Технически это было несложно осуществить — в одном чемодане среднего размера перевозили пятьсот тысяч фунтов стерлингов, что соответствовало десяти миллионам марок.

    По приказу Кальтенбруннера производство фальшивых денег было перенесено из Заксенхаузена в одну из шахтных выработок «Альпийской крепости», а затем в концлагерь Эбензее. Но с приближением разгрома Третьего рейха руководители операции «Бернгард» засуетились. Надо было заметать следы: убрать свидетелей, спасать себя, наличные «деньги», оборудование.

    Проще всего решился вопрос с «профессорами математики», изготовителями бумаги, художниками, граверами и прочими участниками производства. Их расстреляли и сожгли в печах крематория. Печатные машины были взорваны, а фальшивые банкноты упаковали в водонепроницаемые ящики. Клише и рецептуру бумаги уложили в стальные футляры. Списки зарубежных складов фальшивых денег, агентов по их распространению и выписки из замаскированных счетов в различных банках запечатали в специальную сумку.

    О том, как эти грузы оказались на дне озера Топлицзее, существует несколько версий. По одной из них произошло следующее: 3 мая 1945 года, в тот самый день, когда по радио сообщили о полной капитуляции Берлина, некий оберштурмфюрер СС, погрузив на автомашины ящики с деньгами и стальные футляры, отправился к Кальтенбруннеру в Бад‑Аусзее. Но эсэсовец смог добраться только до Топлицзее, глубокого горного озера, вблизи которого располагалась экспериментальная подводная база германского ВМФ. Там у одного из грузовиков сломалась ось. Кроме того, автоколонна не смогла преодолеть труднопроходимые горные дороги. Часть огромных ящиков с фальшивыми деньгами пришлось скинуть в озеро. Остальные же были переданы в распоряжение Отто Скорцени, который таким образом получил огромную сумму фальшивых денег и с их помощью намеревался заняться подрывной деятельностью и кое‑что в этом плане успел сделать. Но это уже другая история.

    Однако есть и другая версия. По ней в последние дни войны Кальтенбруннер и другие отъявленные фашисты, в том числе печально знаменитый доктор Эйхман (впоследствии казненный по приговору израильского суда), жили в отеле, расположенном в парке городка Бад‑Аусзее. Здесь собрались гитлеровские чиновники, генералы, тайные агенты. Они привозили с собой многочисленные ценности, картины, драгоценные камни и изделия из них, дароносицы и священную утварь церквей и монастырей всей Европы, а некоторые — даже крупные золотые слитки, переплавленные из золотых украшений и золотых зубов миллионов людей, уничтоженных в газовых камерах.

    Прибывали колонны автомашин, нагруженных ящиками с пачками фальшивых английских фунтов стерлингов, американских долларов, французских франков, с документами Главного управления Имперской безопасности, досье, списками агентов. Куда все это деть? По приказанию Кальтенбруннера привели в исполнение план, разработанный еще в Страсбурге. Были составлены списки доверенных лиц и поделенных между ними ценностей. Документы упаковали в ящики и опустили на дно озера Топлицзее, глубина которого достигает 120 метров. Это альпийское озеро стало тайником гестапо. Кое‑какие ценности зарыли в местных садах, надеясь вернуться за ними позже.

    Все было проделано за несколько дней, а затем главари, заручившись поддельными документами, скрылись кто куда. О ящиках знали лишь несколько солдат секретной военно‑морской базы. Но о том, что в них находилось, им, очевидно, известно не было.

    Вероятно, один из ящиков при сбросе в озеро разбился о скалу или был поврежден, отсюда и появились плавающие по озеру банкноты, выловленные детьми герра Шварцкопфа.

    Как мы знаем, тогда его сообщению не придали особого значения. Но некоторое время спустя в районе озера стали происходить таинственные события.

    В феврале 1946 года сюда прибыли двое мужчин, назвавшихся инженерами из Линца, в обществе никому не известного человека. Они разбили палатку на берегу озера, а через пару дней инженеров нашли на берегу с распоротыми животами и выпущенными кишками. Неизвестный исчез. Может быть, он искал проглоченные план или схему? Позднее выяснилось, что убитые принадлежали к небольшой группе посвященных в тайну солдат береговой охраны военно‑морской базы. С тех пор здесь стали появляться и другие загадочные незнакомцы, которые что‑то искали, но находили только смерть. Некоторым, наоборот, удавалось ухватить какую‑то добычу и благополучно скрыться с ней.

    В 1952 году западногерманский журнал «Штерн» в целях рекламы послал на Топлицзее команду аквалангистов для исследования дна таинственного водоема.

    Аквалангисты вытащили из воды огромное количество фальшивых английских фунтов стерлингов, но затем произошло то, что не было предусмотрено планом: 27 августа они извлекли со дна озера ящик с документами бывшего Главного управления Имперской безопасности. Что в нем содержалось — точно не знали даже сами журналисты. На ящик был тотчас наложен арест представителем боннской тайной полиции. Вместо поздравления члены экспедиции получили телеграмму: «Дальнейшее пребывание нецелесообразно. Немедленно прекратить поиски». Как выяснилось, в ящике находились списки сотрудников тайной полиции Третьего рейха и инструкции нацистским эмиссарам за границей.

    «Дневников Гиммлера среди бумаг не оказалось», — было заявлено на пресс‑конференции. И больше ни слова.

    Летом 1963 года произошел еще один загадочный трагический случай. Три западногерманских туриста поселились в Альтаусзее. Через несколько дней один из них погиб в Топлицзее, куда он погрузился в поисках затопленных ящиков с документами. Погибший — спортсмен из Мюнхена — был, вероятно, сотрудником боннской тайной полиции. А его спутники, как выяснилось позднее, оказались бывшими нацистами и сотрудниками фашистского абвера.

    С той поры австрийское правительство не дает разрешения на дальнейшие поисковые работы. Все ходатайства отклоняются под тем предлогом, что это противоречит общественным интересам.

    После войны прошло уже больше полувека. И хотя в печати время от времени мелькают сообщения об отдельных находках, озеро Топлицзее продолжает хранить свои зловещие тайны.
    Или скачайте плейлист на 183 канала, в том числе 37 HD.



     

    atlanticoДата: Суббота, 20.04.2013, 02:14:16 | Сообщение # 66
    Генерал-полковник
    Группа: VIP
    Сообщений: 1510
    PT
    Португалия
    Статус: вне форума
    Немецкие шпионы в РККА во время ВОВ



    Историю пишут победители, а потому у советских летописцев не принято упоминать немецких шпионов, работавших в тылу в Красной Армии. А такие разведчики были, причём даже в Генштабе РККА, а также знаменитая сеть «Макс». После окончания войны американцы их перебросили к себе, делиться опытом с ЦРУ

    Рейнхард Гелен – первый, в центре – с курсантами разведшколы



    И действительно, сложно поверить, что СССР удалось создать агентурную сеть в Германии и оккупированных ею странах (самая знаменитая – «Красная капелла»), а немцам – нет. И если о немецких разведчиках во время ВОВ не пишут в советско-российских историях, то дело не только в том, что победителю не принято сознаваться в собственных просчётах. В случае с немецкими шпионами в СССР ситуация осложняется тем, глава отдела «Иностранные армии – Восток» (в немецкой аббревиатуре ФХО, именно он ведал разведкой) Рейнхард Гален предусмотрительно позаботился о сохранении самой важной документации, чтобы в самом конце войны сдаться в плен американцам и предложить им «товар лицом». Его отдел занимался почти исключительно СССР, и в условиях начинающейся «холодной войны» геленовские бумаги представляли для США большую ценность.

    Позднее генерал возглавил разведку ФРГ, а его архив остался в США (часть копий оставили Гелену). Уже выйдя в отставку, генерал опубликовал мемуары «Служба. 1942-1971», увидевшие свет в ФРГ и США в 1971-72 гг. Почти одновременно с книгой Гелена в Америке вышла его биография, а также книга сотрудника британской разведки Эдварда Спиро «Гелен – шпион столетия» (Спиро писал под псевдонимом Эдвард Кукридж, он был греком по национальности, представителем британской разведки в чешском сопротивлении во время войны). Ещё одна книга была написана американским журналистом Чарльзом Уайтингом, которого подозревали в работе на ЦРУ, и называлась «Гелен – германский мастер-шпион». Все эти книги опираются на архивы Гелена, использованные с разрешения ЦРУ и германской разведки БНД. Кое-какая информация о немецких шпионах в советском тылу в них есть.



    «Полевыми работами» в германской разведке Гелена занимался генерал Эрнст Кестринг, русский немец, родившийся под Тулой. Именно он послужил прототипом немецкого майора в книге Булгакова «Дни Турбиных», спасшего гетмана Скоропадского от расправы Красной Армией (на самом деле – петлюровцев). Кестринг в совершенстве знал русский язык и Россию, и именно он лично отбирал агентов и диверсантов из советских военнопленных. Именно он отыскал одного из самых ценных, как потом оказалось, немецких шпионов. 13 октября 1941 года был взят в плен 38-летний капитан Минишкий. Оказалось, что до войны он работал в секретариате ЦК ВКП (б), а ранее – в Московском горкоме партии. С момента начала войны занимал должность политрука при Западном фронте. Он был захвачен вместе с водителем, когда объезжал передовые части во время Вяземского сражения.

    Минишкий сразу дал согласие на сотрудничество с немцами, мотивируя какими-то старыми обидами на советский режим. Видя, какой ценный кадр им попался, они пообещали, как придёт время, вывезти и его самого, и его семью на запад с предоставлением германского гражданства. Но прежде – дело. Минишкий 8 месяцев провёл, обучаясь, в специальном лагере. А затем началась знаменитая операция «Фламинго», которую Гелен проводил в сотрудничестве с разведчиком Бауном, уже имевшем в Москве сеть агентов, среди которых самым ценным был радист с псевдонимом Александр. Люди Бауна переправили Минишкия через линию фронта, и он доложил в первом же советском штабе историю своего пленения и дерзкого побега, каждая деталь которого была придумана геленовскими экспертами. Его забрали в Москву, где приветствовали как героя. Почти сразу же, памятуя о его прежних ответственных работах, он был назначен на работу в военно-политический секретариат ГКО.

    По цепочке через нескольких немецких агентов в Москве Минишкий начал поставлять информацию. Первое сенсационное сообщение пришло от него 14 июля 1942 года. Гелен и Герре сидели всю ночь, составляя на его основе доклад начальнику генштаба Гальдеру. Доклад был сделан: «Военное совещание завершилось в Москве вечером 13 июля. Присутствовали Шапошников, Ворошилов, Молотов и главы британской, американской и китайской военнных миссий. Шапошников заявил, что их отступление будет до Волги, чтобы вынудить немцев зимовать в этом районе. Во время отступления должны осуществляться всеобъемлющие разрушения на оставляемой территории; вся промышленность должна быть эвакуирована на Урал и в Сибирь. Британский представитель попросил о советской помощи в Египте, но получил ответ, что советские ресурсы мобилизованной живой силы не столь велики, как полагают союзники. Кроме того, им не хватает самолётов, танков и орудий, в частности, потому, что часть поставок предназначенного для России вооружения, которое британцы должны были доставить через порт Басра в Персидском заливе, была перенацелена для защиты Египта. Было решено провести наступательные операции в двух секторах фронта: севернее Орла и севернее Воронежа, с использованием больших танковых сил и воздушного прикрытия. Отвлекающая атака должна быть проведена у Калинина. Необходимо, чтобы Сталинград, Новороссийск и Кавказ были удержаны».

    Всё так и произошло. Позднее Гальдер отметил в своём дневнике: «ФХО предоставил точную информацию о силах противника, заново развёрнутых, начиная с 28 июня, и о предполагаемой силе этих соединений. Он также дал правильную оценку энергичных действий противника по защите Сталинграда». Вышеуказанные авторы допустили ряд неточностей, что объяснимо: информация им поступала через несколько рук и спустя 30 лет после описываемых событий. К примеру, английский историк Дэвид Кэн давал более правильную версию донесения: 14 июля на той встрече присутствовали не главы американской, британской и китайской миссий, а военные атташе этих стран.
    Нет единого мнения и о настоящей фамилии Минишкия. По другой версии его фамилия была Мишинский. Но, возможно, и она не правдива. У немцев он проходил под кодовыми цифрами 438. О дальнейшей судьбе агента 438 Кулридж и другие авторы сообщают скупо. Участники операции «Фламинго» точно работали в Москве до октября 1942 года. В этом же месяце Гелен отозвал Минишкия, устроив с помощью Бауна встречу с одним из передовых разведывательных отрядов «Валли», которое и переправило его через линию фронта. В дальнейшем Минишкия работал у Гелена в отделе анализа информации, занимался с немецкими агентами, которых потом перебрасывали через линию фронта.

    Минишкия и операцию «Фламинго» также называют и другие уважаемые авторы, такие как британский военный историк Джон Эрикссон в своей книге «Дорога на Сталинград, французский историк Габор Риттершпорн. По данным Риттершпорна, Минишкий действительно получил немецкое гражданство, после окончания ВОВ снасала преподавал в американской разведшколе в Южной Германии, затем переселился в США, получив американское гражданство. Умер немецкий «Штирлиц» в 1980-е годы в своём доме в штате Вирджиния. Минишкия был не единственным супершпионом. Те же английские военные историки упоминают, что немцы имели множество перехваченных телеграмм из Куйбышева, где в то время базировались советские органы власти. В этом городе работала немецкая шпионская группа. Были несколько «кротов» в окружении Рокоссовского, а несколько военных историков упоминали, что именно его немцы рассматривали как одного из главных переговорщиков при возможном сепаратном мире в конце 1942 года, а потом в 1944-м – если покушение на Гитлера было бы удачным. По неизвестным сегодня причинам, Рокоссовский рассматривался как возможный правитель СССР после свержения Сталина в результате переворота генералитета.
    С началом войны с СССР, Каудерс перебирается в столицу Болгарии Софию, где возглавил радиопост абвера, получавший радиограммы от агентов в СССР. А вот кто были эти агенты – не выяснено до сих пор. Есть лишь обрывки информации, что их было не менее 20-30 в различных точках СССР. О разведывательной сети «Макс» в своих мемуарах упоминает и советский супердиверсант Судоплатов. Как уже говорилось выше, не только имена немецких шпионов, но и минимальная информация об их действиях в СССР до сих пор закрыта. Передали ли американцы и англичане информацию о них СССР после победы над фашизмом? Вряд ли – уцелевшие агенты были нужны им самим. Максимум, что было тогда рассекречено – второстепенные агенты из русской эмигрантской организации НТС.
    Или скачайте плейлист на 183 канала, в том числе 37 HD.



     

    atlanticoДата: Суббота, 20.04.2013, 02:17:28 | Сообщение # 67
    Генерал-полковник
    Группа: VIP
    Сообщений: 1510
    PT
    Португалия
    Статус: вне форума
    «ЭНИГМА» — ЗАГАДКА ВЕКА



    «Энигма» в переводе на русский язык — «загадка». Само появление этой шифровальной машины тоже загадка. Ее изобретатель, голландец Гуго Кох де Дельфт, задумавший ее еще в 1919 году, предполагал использовать шифровальную машину в гражданских целях. Несколько позже немец Артур Шернбус приобрел патент на нее и назвал машину «Энигма». Штаб рейхсвера проявил живой интерес к ее оригинальному способу кодирования. В качестве эксперимента несколько экземпляров «Энигмы» были установлены в 1926 году на некоторых боевых кораблях. После первых испытаний решили оснастить ими три армии.

    Но вот что интересно. Недавно английские исследователи обнаружили, что разработки «Энигмы» были завершены британцами еще в 1925 году, в связи с чем изобретатели получили коммерческий патент на ее производство. Скорее всего это была не сама «Энигма», а машина, аналогичная ей и использующая тот же принцип работы.

    Устройство этой шифровальной машины довольно простое. В один из ее отделов вводят незашифрованное сообщение. Пройдя через машину, под воздействием различных электрических импульсов оно превращается в зашифрованный текст и выводится из другого отдела машины. Ключом, который постоянно меняется, обладает другая «Энигма», принимающая сообщение. Через нее оно проходит в обратном направлении, и текст из зашифрованного превращается в обычный. В эксплуатации машина несложна. Главное ее преимущество — безопасность. Даже заполучив машину, противник не сможет ею воспользоваться: она надежно хранит свои тайны, а регулярно меняющийся ключ очень скоро, максимум через месяц, сделает ее трофейным музейным экспонатом.

    Первыми из соперников и потенциальных противников Германии на необходимость получения информации об этой машине и расшифровки передаваемых через нее депеш обратили внимание поляки. Польская экспозитура (разведка) знала об агрессивных намерениях немцев в отношении Польши и, естественно, стремилась вызнать больше о планах противника. Расшифровка телеграфной переписки и радиопереговоров немцев стала важнейшей задачей отдела Р (бюро шифров) польской экспозитуры.

    В сентябре 1932 года экспозитура привлекает к разработке трех молодых людей — математиков, специалистов высшего класса — Мариана Режевского, Тадеуша Лисицкого и Генриха Зыгальского. После ряда безуспешных опытов они все же определяют механические процессы, происходящие в «Энигме». В соответствии с их инструкциями польская фирма АВА воспроизводит 17 экземпляров немецкой шифровальной машины, а также отдельные ее части. Но пока все это лежит мертвым грузом в лабораториях отдела Р, а перехваченные немецкие шифровки пылятся в архиве.

    На помощь полякам приходит французская разведка. Произошло это так: в 1926 году германский военно‑морской флот, а с 1928 года и сухопутные войска Германии полностью перешли на использование «Энигмы». После этого лучшие французские специалисты, возглавляемые Бертраном, вынуждены были признать свою неспособность проникнуть в секрет ее устройства. Оставалось одно: завербовать кого‑либо из сотрудников германской службы шифрования.

    Удача пришла неожиданно. В июне 1931 года во французское посольство в Берлине явился некий Ганс‑Тило Шмидт, предложивший передать инструкцию по использованию шифровальной машины и шифровальные таблицы, используемые рейхсвером после 1 июня 1930 года. Лучшего не надо было и желать.

    На установление контакта со Шмидтом был направлен опытный вербовщик «Рекс» — немец, Рудольф Шталлман, он же Лемуан, сотрудничавший с французской разведкой с 1914 года и показавший блестящие успехи в разведывательной работе. Он встретился со Шмидтом в Швейцарии, без труда нашел с ним общий язык и завербовал его, выражаясь профессиональным языком, на материальной основе. К ней примешивалась и обида Шмидта, считавшего, что на родине недооценивают его способности, заслуги и кровь, пролитую во время Первой мировой войны. Да еще и зависть к брату, делавшему блестящую армейскую карьеру. Шмидт стал регулярно передавать ценные материалы, получая за это хорошее вознаграждение.

    Шмидт старательно поставляет своим новым хозяевам ежемесячные «ключи», используемые «Энигмой». Его шеф, Бертран, передает их руководителю французского бюро шифров Бассьеру и представителю британской службы МИ‑6 Дандердейлу.

    Однако вскоре выясняется, что ни французы, ни англичане не в состоянии проникнуть в тайну «Энигмы». Остается наладить контакт с поляками. С этой целью Бертран отправляется в Варшаву. Казалось, здесь будут поставлены все точки над "i". Представленный Бертраном материал увлекает поляков: перед ними то, что дает возможность отличить военный вариант от гражданского, — введение таблицы связей. Благодаря манипуляциям операторов обеспечивается ввод и отключение подачи электрического тока, что является дополнительной операцией в замене одной буквы на другую. Это нововведение, вполне очевидно, усложняет расшифровку посланий, кодируемых «Энигмой», так как многократно повышает число возможных комбинаций.

    Заключается договор о сотрудничестве между экспозитурой и французской разведкой.

    Но и это не помогает, хотя Шмидт (его псевдоним Asche, в переводе с немецкого — «пепел», видимо, предсказание его горькой судьбы) продолжает представлять, с опозданием лишь в несколько месяцев, таблицы ключей к «Энигме». Сравнивая их с шифротелеграммами, перехваченными за соответствующий период, можно без особого труда читать их. Но это уже в прошлом. Последние перехваченные телеграммы не читаются. Несмотря на все свое мастерство, польские специалисты не продвинулись вперед. К тому же польские руководители дали шефам экспозитуры строгие указания хранить все свои достижения в тайне, даже если это приведет к разрыву с французскими коллегами.

    В декабре 1938 года немцы значительно усовершенствовали «Энигму», вмонтировав в нее два дополнительных барабана. Но Режевский, Лисицкий и Зыгальский делают огромные успехи: они создали настоящую счетную машину, предка ЭВМ, нареченную ими «Бомбой». Однако этим открытием экспозитура поделилась с французами лишь 30 июня 1939 года, за два месяца до начала войны.

    Тем временем события в Европе развивались стремительно.

    25 февраля 1938 года Шмидт сообщил о «плане Отто» — военной операции против Австрии. 14 марта Австрия была оккупирована фашистской Германией. 8 апреля 1938 года Шмидт сообщил о наличии плана военных действий против Чехословакии в сентябре, а 15 сентября уточнил, что вторжение произойдет 25 сентября. 29 сентября подписывается Мюнхенский договор, 1 октября вермахт оккупирует Судетскую область. Путь Гитлеру ко Второй мировой войне открыт!

    15 марта 1939 года оккупирована Прага. 18 марта Франция и Англия заявили Гитлеру решительный протест. В ответ он оккупирует Клайпеду. 27 мая 1939 года Шмидт сообщил, что 23 мая Гитлер провел совещание с участием Геринга, Редера, Кейтеля, Браухича и Мильха на котором он заявил, что Польша будет атакована, как только для этого представится возможность, а если Англия решит помешать этому, он объявит войну и ей, предварительно оккупировав Голландию.

    Английская разведка торопится. Гарольд Лерс Либсон, шеф поста МИ‑6 в Праге, съездил в Варшаву, где наладил контакт с польским инженером Левинским, занимавшимся программой «Энигма» в Берлине. Он выражает готовность работать на Великобританию за сумму в 10000 фунтов. Одновременно в Лондоне МИ‑6 завербовало талантливых шифровальщиков Нокса и Тьюринга. Они едут в Варшаву, встречаются с Левинским и, проверив его знания и способности, переправляют последнего в Париж. Там Левинский создает кустарную копию «Энигмы». А Нокс и Тьюринг в дровяном складе в Блетчли‑Парке, в 60 километрах от Лондона, устанавливают британское подобие «Бомбы», сохранив за ней то же название.

    В начале 1939 года происходит первая трехсторонняя встреча англичан, французов и поляков; затем еще несколько встреч, на которых, в самом преддверии войны, союзники начинают делиться секретами. Поляки чувствуют, что война не за горами, к тому же у них не хватает нужных данных для ускорения работы.

    Бертран вывез из Польши две «Энигмы». Одну оставил во Франции, вторую отправил в Англию, где ее использовали при создании «Бомбы».

    1 сентября 1939 года танки Гитлера вторглись в Польшу. 17 сентября сотрудники шифробюро сумели перебраться в Румынию, захватив с собой две машины и разрушив остальные. Военные сотрудники были интернированы, а гражданские инженеры Режевский, Зыгальский и Лисицкий отпущены. Им удалось перебраться в Париж, где они поступили в распоряжение Бертрана. Туда же позже добрались и освобожденные румынами офицеры шифробюро. Работы были продолжены в замке Виньоль, центре французской шифровальной службы, куда вскоре прибыли и английские специалисты. В результате совместных усилий к марту 1940 года дешифровальные машины заработали на полную мощность. В Англии это был источник «Ультра» — эквивалент французскому «Зэд».

    27 февраля 1940 года на встрече в Лугано (Швейцария) с французским разведчиком Наварром Шмидт сообщил, что СД удалось получить в Варшаве свидетельство того, что поляки сумели сконструировать аналог машины «Энигма», и теперь шифрирштелле (служба шифрования) ведет соответствующее расследование. Шмидт выразил надежду на то, что французы сохранили в тайне полученную от него информацию, и, естественно, получил от Наварра соответствующие заверения, хотя тот и сам был встревожен этим сообщением. Но что еще оставалось Наварру делать, как не солгать?

    Наварр посоветовал Шмидту проявлять максимальную осторожность и выходить на связь только в том случае, если он узнает дату германского наступления на западном фронте. Он также посоветовал Шмидту в случае реальной опасности бежать во Францию, но агент решительно отказался, заявив, что предпочтет умереть, так как бегство скомпрометирует его семью и особенно брата Рудольфа, уже ставшего командиром корпуса. Это была последняя встреча Шмидта с французским разведчиком.

    2 мая прекращается поступление информации от «источника Зэд» (французское кодовое название для расшифровок депеш «Энигмы»). Для этого есть две причины: 1) немцы создали новое усовершенствование к своей «Энигме»; 2) в преддверии наступления (которое начнется через 8 дней) в немецкой армии введен режим радиомолчания. Лишь через 20 дней, 22 мая, команда из Блетчли‑Парка сумела начать перехват и расшифровку немецких радиограмм.

    На рассвете 10 мая 1940 года танковые корпуса под командованием Рудольфа Шмидта, Рейнхарда и Гудериана начали наступление. 22 июня все было кончено, и Франция подписала капитуляцию в том самом вагоне, в котором в ноябре 1918 года капитуляцию подписали немцы. Это был эффектный жест фюрера!

    Хотя поражение летом 1940 года не было предотвращено, усилия разведслужб Польши, Франции и Великобритании не пропали даром, а сослужили службу в ходе дальнейших военных действий. В Блетчли‑Парке Тьюринг закончил создание «Колосса» — счетно‑вычислительной машины, способной намного ускорить расшифровку шифров «Энигмы», теперь до 24 часов.

    1 и 8 августа 1940 года были перехвачены приказы штаба Геринга о подготовке люфтваффе к массированной атаке на военно‑воздушные базы Англии, а 12 августа приказ о первом таком налете. Командование королевских ВВС сумело оказать необходимое противодействие.

    В дальнейшем английская ПВО регулярно получала сведения о предстоящих налетах. Но для конспирации англичанам однажды пришлось даже пожертвовать целым городом и его населением. Это случилось тогда, когда было перехвачено сообщение о предстоящем массированном налете на Ковентри. С целью не допустить утечки информации о том, что англичане читают немецкие радиограммы, для обороны Ковентри не было принято никаких мер, и город был полностью разрушен.

    Немцы так никогда и не узнали, что секрет «Энигмы» известен союзникам.

    Захваченный во Франции Лемуан не выдержал допросов и выдал все свои связи, включая Шмидта. Ганс‑Тило Шмидт был арестован, но его дело так никогда и не было обнародовано из‑за нежелания компрометировать его брата Рудольфа Шмидта, генерал‑лейтенанта, командовавшего 2‑й танковой армией. Ганс‑Тило умер или был убит в гестаповской тюрьме в 1943 году, а Рудольф Шмидт тогда же был уволен в отставку. Начиная с 1939 года сначала поляки, а вслед за ними французы и особенно англичане имели возможность использовать дешифрованные сообщения «Энигмы» и в течение всей войны с Германией знать наиболее важные планы вермахта, в том числе и на восточном фронте. Союзническими обязательствами предусматривался обмен подобной информацией с СССР, несшим на своих плечах основную тяжесть войны. Для этого были созданы специальные разведывательные миссии; была такая миссия и в Лондоне.

    Как же выполняли англичане свои обязательства?

    Пожалуй, самым известным примером является направленное Черчиллем Сталину в конце мая 1941 года предупреждение о том, что Гитлер собирается напасть на СССР. Известно также, что в июне 1943 года Черчилль сообщил Сталину о готовящемся наступлении германских войск в районе Орла, Курска и Белгорода. Известно еще несколько подобных предупреждений, но характерно, что почти все они были сделаны не тогда, когда в Блетчли‑Парке расшифровывали сообщения о планах вермахта на восточном фронте, а много позднее, непосредственно накануне тех или иных событий, когда для принятия необходимых мер оставалось слишком мало времени.

    К счастью, советская разведка не дожидалась проявления доброй воли со стороны Черчилля и в течение всей войны стремилась не столько полагаться на помощь союзников, сколько своими силами добывать стратегическую информацию. Добыла она и информацию о подготовке германского наступления на Курской дуге, причем перехваченная и дешифрованная в Блетчли‑Парке шифротелеграмма генерал‑фельдмаршала Вейха, в которой говорилось об этом и на основании которой Черчилль предупреждал Сталина, стала известна в Москве еще в начале апреля 1943 года, и поэтому информация Черчилля была воспринята Сталиным с благодарностью, но без особого интереса, да и сама благодарное носила, скорее, протокольный характер.

    То, что советская разведка пользовалась источником «Ультра», в течение почти полувека являлось одной из наиболее оберегаемых тайн. И только совсем недавно появилась возможность официально признать, что информацию из Блетчли‑Парка передавал «Карел» — Джон Кернкросс — тот самый «пятый человек» из кембриджской группы агентов которого британские службы безуспешно пытались «вычислить» вслед за Дональдом Маклейном, Гаем Берджесом, Кимом Филби и Энтони Блантом. Все, что было связано с деятельностью Джона Кернкросса, — одна из наиболее ярких страниц в истории разведки и органов госбезопасности, которая еще ждет своего исследователя.

    Так сама жизнь связала французскую, германскую, польскую, английскую и советскую разведки в один тугой узел, окончательно развязанный только спустя шестьдесят лет.

    Некоторое время назад поступили сообщения о нынешней судьбе «Энигмы». Вот заметка, опубликованная одной из газет.

    "Британская полиция дала вынужденное согласие на выплату выкупа за возврат исторической реликвии — уникальной дешифровальной машины «Энигма» («Загадка») времен Второй мировой войны. Раритет выкрали из музея города Блетчли в апреле 2002 года. Именно с помощью «Энигмы» и при участии польских криптологов Лондон узнавал о секретных планах фашистской Германии, следил за перепиской Берлина со своей резидентурой в Соединенном Королевстве. Опытный образец дешифровальной машины весил около тонны, но со временем британские ученые добились уменьшения массы прибора. До наших дней сохранились лишь три образца «Энигмы».

    После долгих и безрезультатных поисков полиция получила письмо от неизвестного. Человек, скрывавшийся под псевдонимом «Мастер», сообщил, что действует по поручению третьего лица, которое приобрело «Энигму» за баснословную сумму. Покупатель якобы изначально не знал о том, что приобретает краденое, а теперь соглашается вернуть реликвию в музей, но не даром, а за вознаграждение в размере 100000 ф. ст. В противном случае новый «владелец» угрожал уничтожить аппарат. В послании фигурировал снимок с регистрационным номером «Энигмы». Полиция решила не рисковать и удовлетворить аппетиты анонима. Деньги должны быть переданы в пятницу. Место и схема сделки не разглашаются. Администрация музея в Блетчли, откуда был похищен раритет, заявила, что уничтожение «Энигмы» стало бы «актом исторического вандализма».
    Или скачайте плейлист на 183 канала, в том числе 37 HD.



     

    atlanticoДата: Воскресенье, 21.04.2013, 03:20:32 | Сообщение # 68
    Генерал-полковник
    Группа: VIP
    Сообщений: 1510
    PT
    Португалия
    Статус: вне форума
    Пресечение одной американской провокации



    Всемирная история показывает, что, сколько бы ни появлялось теорий о всеобщей любви, взаимоуважении и братстве - человеческая природа переделке не поддается. Так произошло и с политикой «нового мышления», заявленной Горбачевым в качестве официальной философии внешнеполитической деятельности СССР. Американцы сразу истолковали эту политику как проявление слабости СССР и, в первую очередь, слабости экономической.

    Американские специальные органы подготовили и предоставили руководству доклад: ««Согласованная разведывательная оценка». В документе были изложены взгляды разведчиков на политику СССР на 1986 – 1988 годы. «Режим Горбачева ставит цель воссоздать отношения с США по типу разрядки, чтобы уменьшить бремя соперничества в вооружениях и, соответственно, облегчить выполнение задачи экономического возрождения страны». Естественно, рост экономики вероятного противника мало устраивал американское руководство. Вскоре начались провокации.

    Уже в 1986 году американские ракетные корабли, крейсер "Йорктаун" и эсминец "Кэрон" нагло нарушили территориальные воды СССР. Из Средиземного моря через проливы Босфор и Дарданеллы они переместились в Черное, и прошли в советских территориальных водах вдоль побережья Крыма со стороны Феодосии. Особой реакции не последовало, и провокации продолжились.

    28 мая 1987 года самолет под управлением восемнадцатилетнего немца Матиаса Руста совершил посадку на Большом Москворецком Мосту и доехал накатом до храма Василия Блаженного. По пути из Финляндии на перехват Руста трижды поднимались истребители, но политическое руководство не решалось дать команду на его уничтожение. Когда же политический позор состоялся, то виновными объявили военных.

    Военное руководство СССР четко понимало, что лишь показательное применение силы может прекратить подобные провокации. Сведения, полученные советской разведкой в начале 1988 года о том, что американские военные корабли собираются повторить свой «вояж» в территориальных водах СССР, были доложены Горбачеву. Тот, будучи человеком нерешительным и постоянно заигрывающим с Западом, лишь пожал плечами. Таким образом, все решения и ответственность за них были переложены на плечи военных моряков.

    Командование ВМФ приняло решение о пресечении провокации. В этих целях штабом Черноморского флота был разработана, а Главкомом ВМФ В.Н. Чернавиным утверждена операция по слежению за американскими кораблями и противодействию им. Для действий против крейсера «Йорктаун» был выделен противолодочный корабль «Беззаветный», для эсминца «Кэрон» - сторожевой корабль «СКР-6».

    Планом было предусмотрено, что слежение за американцами и их сопровождение начиналось от пролива Босфор. При встрече с американцами советские корабли должны были приветствовать их прибытие в наше Черное море, особо командирам кораблей указывалось не забыть слово «НАШЕ». При попытке американцев вторгнуться в советские территориальным воды, корабли ВМФ СССР должны были предупредить их о недопустимости подобных действий. Если же справедливые требования будут проигнорированы применить так называемый «навал» - род тарана, при котором корабль подходит к противнику под малым углом и, как бы «вежливо» выталкивая его, заставляет изменить курс. Степень «вежливости», естественно зависит от решительности нападающего.

    В феврале 1988 года американцы прошли Босфор и были встречены советскими военными кораблями. Впереди находился участок территориальных вод СССР, вдающийся в акваторию и требующий огибания. Именно в этом месте и ожидалась провокация – американцы должны были попытаться сократить путь. Международная конвенция по судоходству, в принципе, подобные действия разрешала. Но к 1988 году СССР она ратифицирована не была, и не знать об этом американцы не могли.

    При входе в советские территориальные воды 12 февраля 1988 года, наши моряки по радио и флажками неоднократно предупреждали американцев о том, что они нарушают государственную границу. Однако те отделывались маловразумительными ответами в духе: «Все о'кей». Свободные от вахты американцы находились на палубах, откуда фотографировали советские корабли и, что называется, «делали нам ручкой». Водоизмещение «Беззаветного» было втрое меньше, чем у «Йорктаун» - 3200 тонн против 9600 тонн, и наивные американцы особой решимости от него не ожидали.

    Однако экипаж «Беззаветного» недавно вернулся из полугодового боевого плавания по Средиземному морю и был отлично слажен, а возглавлял его решительный и смелый моряк, капитан второго ранга Владимир Богдашин. После неоднократных предупреждений о нарушении границ СССР, корабль совершил навал на «Йорктаун». Для усиления «вежливости» по правому борту корабля был приспущен трехтонный якорь, при удаче он даже мог разорвать борт американского крейсера. Навал был выполнен крайне жестко. Полетели искры, были снесены ограждения. От удара нос «Беззаветного» был отброшен в сторону и корабль навалился на американцев кормой, помяв при этом четыре контейнера американских противокорабельных ракет «Гарпун». Американцы с палуб исчезли, разбежавшись по боевым постам.

    После первого удара «Беззаветный» пошел на второй. Навал был настолько сильным, что «Йорктаун» вздрогнул. Нос нашего корабля приподнялся на 4 градуса и начал сносить все выступающие части, от сильного трения пошел дым. Только после этого командир американского корабля изменил курс и через несколько минут вышел из территориальных вод СССР. Подобным же образом «СКР-6» изгонял «Кэрон». «Беззаветный» сделал «круг почета» вокруг изгнанных американцев и направился к Севастополю.
    Позже было выяснено, что в месте удара на «Йорктауне» образовались трещины размером от 80 до 120 миллиметров, в корпусе обнаружили небольшую пробоину, четыре двигателя сдвинулись со своих мест. Корабль несколько месяцев ремонтировали на верфи, а командир был снят с должности за нанесение морального ущерба престижу США.

    В горбачевском же СССР советских моряков пытались обвинить чуть ли не в пиратстве. Но это уже история предательства, а к нему моряки отношения не имеют.
    Или скачайте плейлист на 183 канала, в том числе 37 HD.



     

    atlanticoДата: Воскресенье, 21.04.2013, 03:22:34 | Сообщение # 69
    Генерал-полковник
    Группа: VIP
    Сообщений: 1510
    PT
    Португалия
    Статус: вне форума
    «Манхэттенский проект»: ученые США убивали соотечественников



    Бесчеловечные эксперименты над людьми ставили не только фашистские ученые–изуверы, но и вполне респектабельные на вид американские ученые. Причем «двигать науку вперед» они начинали приблизительно в одно и то же время. Правда, времени у американцев было существенно больше, зверские эксперименты продолжались большую часть «холодной войны». Около двадцати лет назад были рассекречены материалы по медицинской части ядерной программы США, известной как «Манхэттенский проект». Вышедшая в 1999 году книга американского автора Эйлин Велсом «Плутониевые файлы» поведала миру об ужасных экспериментах, проведенных американскими учеными.

    Первый эксперимент по искусственному облучению живых людей в рамках проекта «Манхэттен» был проведен в университете города Рочестер в ноябре 1944 года. Тогда еще использовали добровольцев. Четверо мужчин и одна женщина среднего возраста согласились на введение им радиоактивного полония-210. Все они лечились от рака, и им было внушено, что такая «терапия» дает им шанс на жизнь. Первый из этих несчастных скончался через шесть дней. Тело его было немедленно и тщательно изучено. Ученых, как выяснилось, интересовало отнюдь не здоровье пациента, а воздействие радиоактивного элемента на биологические ткани человека.

    К весне 1945 года в США велись масштабные научные работы по изучению радиоактивных материалов. Десятки лабораторий и ядерных производств работали в этом направлении. Персонал на этих производствах постоянно подвергался радиоактивному облучению.

    Руководство «Манхэттенского проекта» решило, что больше не может рисковать квалифицированными кадрами в условиях неопределенности. 26 марта 1945 года на территории национальной ядерной лаборатории в Лос-Аламосе были собранны ведущие ученые, занимавшиеся медицинской частью проекта. О масштабах экспериментов говорит тот факт, что было собрано три группы ученых, работавших независимо друг от друга. Ученым удалось быстро согласовать свои научные планы, и бесчеловечная комплексная программа по исследованию воздействия радиации на людей начала стремительно претворяться в жизнь. Следует сказать, что утверждена эта «программа» была еще в конце лета 1944 года.

    Пятидесятитрехлетний мужчина попал в автомобильную аварию в 1945 году. 10 апреля того же года неподалеку от астрономической лаборатории Ок-Ридж, входящей в Гарвардский астрофизический центр, ему ввели при помощи инъекции 4,7 микрограмма плутония. Необходимую операцию пациенту сделали только через четыре дня. В ходе операции у мужчины изымались образцы тканей и костей для исследований. Ученых очень интересовало, как плутоний перемещается по организму человека.

    Через тридцать пять дней в университетской клинике Сан-Франциско смесь изотопов плутония 238 и 239 была введена пожилому мужчине, у которого был диагностирован рак желудка. Врачи предполагали, что в любом случае он скоро умрет. Однако позже выяснилось, что диагноз был ошибочным. Мужчина же успел получить дозу радиации, в 858 раз превосходящую среднюю годовую по стране.

    В конце декабря 1945 года по 95 микрограмов плутония-239 было введено двум неизлечимо больным пациентам в госпитале города Чикаго. Доза в сто раз превосходила максимально безопасную. Молодой мужчина скончался через семнадцать дней, пожилая женщина прожила сто семьдесят.

    В Сан-Франциско 26 апреля 1946 года смесь радиоактивных плутония, иттрия и церия была введена четырехлетнему ребенку, страдавшему раком. В ходе проведенной позднее операции, образцы тканей ребенка изымались для исследования.

    Через полтора года там же подростку, страдающему раком кости, ввели америций-241, изъятую при ампутации часть бедра передали для исследований. Через неделю была проведена еще одна аналогичная операция. Отличие было лишь в том, что пациенту было 36 лет, и вводили ему плутоний.

    Проект с жизнерадостным названием «Саншайн» начал реализовываться в 1955 году. Целью проекта было выяснить распределение по планете радиоактивных элементов, выпавших на землю в результате исследовательских ядерных взрывов. По всему доступному американцам миру собирались тела детей, либо умерших вскоре после рождения, либо родившихся мертвыми. Тела их кремировали, пепел исследовали на содержание радиоактивных веществ. Родителям детей об этих экспериментах не сообщали.

    В период с 1963 по 1971 годы в тюрьмах штатов Вашингтон и Орегон был поставлен новый эксперимент. Половые органы мужчин-заключенных подвергались интенсивному радиоактивному облучении. Ученые исследовали пороговое значение дозы, за которым наступает бесплодие. 130 заключенных дали свое согласие на эксперимент и даже получили за участие в нем по 200 долларов. Однако им не сообщили, что результатом может стать развитие рака. О том, были ли у кого-либо из участников эксперимента впоследствии дети, и какие у них были аномалии, сообщения отсутствуют.

    Это далеко не полный список экспериментов, но и его достаточно для того, чтобы понять высказывание американского министра энергетики О'Лири после того, как информация об этих исследованиях попала в СМИ. «Я могу сравнить это только с нацистской Германией» - заявила она. Следует, кстати, отметить, что кровавые нацистские палачи в белых халатах, в отличие от американских коллег, свои гнусные эксперименты проводили не над соотечественниками.
    Или скачайте плейлист на 183 канала, в том числе 37 HD.



     

    atlanticoДата: Понедельник, 22.04.2013, 00:52:28 | Сообщение # 70
    Генерал-полковник
    Группа: VIP
    Сообщений: 1510
    PT
    Португалия
    Статус: вне форума
    Итурупский инцидент 1968 года



    В годы «холодной войны» большую часть населения Курильской гряды составляли военнослужащие Вооруженных Сил СССР, соответственно режим допуска на острова был жестким. И, тем не менее, в 1968 году с неофициальным и не совсем дружественным визитом один из островов, Итуруп посетила большая, более 200 человек, группа американских «туристов».

    Шпионаж против СССР во время «холодной войны» приобрел угрожающие размеры. Особенно вольготно американцы, очень не любящие рисковать своими гражданами, чувствовали себя в сфере шпионажа технического. Пользуясь технологическим отставанием СССР, американцы вели авиационную разведку на сверхмалых высотах вдоль границ, и на сверхбольших высотах - стратегическую разведку в глубине страны. Ни те, ни другие высоты не отслеживались существовавшими в то время средствами советской системы ПВО.

    1 мая 1960 года в небе над Свердловском был сбит американский самолет-разведчик U-2. Его пилот Гэри Пауэрс был арестован. Это несколько охладило разведывательный пыл ЦРУ, но шпионаж продолжался. Поэтому любое нарушение государственной границы воспринималось руководством СССР как выполнение шпионской миссии.

    И вот, 1 июля 1968 года от средств ПВО поступила информация о нарушении воздушного пространства страны в районе острова Итуруп, входящего в состав Курильской гряды. Американская воздушная трасса в Японию проходила неподалеку, над нейтральными водами. Однако самолет американской компании «Seabord World Airliners» DC-8 от трассы отклонился и вторгся в воздушное пространство СССР. Причины этого отклонения до сих пор точно неизвестны. Пилот Джозеф Тальзанини заявил о неисправности навигационного оборудования, однако настоящей проверки проведено не было.

    Военно-политическое руководство СССР приняло решение не сбивать самолет, а принудить его к посадке. Дежурное звено истребителей МИГ-17 в составе летчиков капитанов Сальникова, Александрова, Ветушко, Игонина и Мороза совершило вылет в 09-01.

    Вот воспоминания стюардессы того рейса Нэнси Джаквайер: «Я внезапно услышала чей-то взволнованный шепот: посмотри в окно! Через иллюминатор на служебном входе я увидела серебристый самолет с большими красными звездами на хвосте и крыльях. Он летел в нескольких футах от нас, то есть совсем близко, и я опасалась, что он заденет за наше крыло. Я не имела понятия, что это за самолет, пока кто-то не завопил: это советский истребитель МИГ! Я переместилась на другую сторону лайнера и увидела еще один МИГ».

    К счастью, погода в тот день была солнечной, и самолет был сразу опознан как гражданский и транспортный. Поэтому при первоначальном отсутствии реакции на приказание о посадке советские летчики открыли стрельбу не по самолету, а в воздух по его курсу. Аргументы оказались достаточными, и американский пилот показал, что готов подчиняться.

    Сажать самолет было решено на военный аэродром «Буревестник». И сразу возникла проблема – взлетная полоса, крытая железными гофрированными полосами, хорошо подходила для небольших по размерам истребителями, но ее протяженности в 1 200 метров могло не хватить для громоздкого транспортного самолета. Поблизости находился вулкан Грозный, также представляющий опасность для самолета. Американский пилот Джозеф Тальзанини, однако, проявил незаурядный профессионализм и со второго захода совершил посадку. На всякий случай самолет был немедленно блокирован трактором.

    На борт самолета прибыла группа советских офицеров под руководством исполняющего обязанности командира полка Ярослава Хирова. В качестве переводчика была привлечена местная учительница английского языка, однако американец и «англичанка» понять друг друга не смогли. Наконец Хиров и Тальзини сумели объясниться на ломаном немецком языке, которым оба в какой-то мере владели. Здесь Хирова ожидал настоящий шок. Оказывается, самолет перевозил 200 американских морских пехотинцев, следующих в район боевых действий во Вьетнаме. В то время на Итурупе в основном находились технические специалисты ПВО и ВВС, и только тридцать человек бойцов погранзаставы были прилично вооружены. К счастью, американцы следовали без оружия.

    Приказ Москвы: «Действуйте согласно обстановке» мало что объяснял. Позже поступил приказ о задержании американцев до особого распоряжения. Необходимо было решать вопрос с размещением людей. Морпехов разместили на полу в клубе, выдав им матрасы, а экипаж - в одном из зданий аэродрома. Кормили американцев продуктами с подсобного хозяйства одной из частей. Также американцам выдавали масло, сыр, сигареты. Американцы никаких требований не выдвигали и под руководством суровых капралов поддерживали порядок, никакого «братания» с советскими военнослужащими не было.

    В это время в Москве в авральном режиме принималось решение о том, что делать дальше. Приказы «отпустить» и «задержать» следовали один за другим. Наконец, на третий день было принято решение - отпустить самолет курсом на Токио. Самолет дозаправили, при этом американцы долго пытался найти того человека, которому следовало вручить чек за горючее. Такого человека они не нашли и улетели так.

    Взлетная полоса по ширине не позволяла развернуться самолету самостоятельно. Американские морпехи развернули его вручную. От использования тракторов Тальзини отказался. По расчетам, отрыв самолета от земли должен был произойти в самом конце взлетной полосы, набирать высоту самолет должен был уже над морем. По этой причине Тальзини пришлось подписать бумагу, в которой всю ответственность в случае аварии он брал на себя.

    Когда американцы уже готовились к взлету, поступил приказ «не выпускать», взлетную полосу перекрыли тягачами. Вскоре последовал приказ «выпустить». Тальзини мастерски поднял самолет в воздух и направился в сторону Японии. В этот момент поступил новый приказ - «задержать», но было уже поздно.

    Взвешенный подход к произошедшему инциденту позволил не ухудшить и без того взрывоопасные отношения между Москвой и Вашингтоном. А у некоторых из побывавших в «гостях» американцев даже пробудилось некое подобие дружеских чувств. Во всяком случае, Тальзини во время инцидента со сбитым в 1983 году южнокорейским Боингом заявил, что «русские просто так никого не сбивают».
    Или скачайте плейлист на 183 канала, в том числе 37 HD.



     

    atlanticoДата: Понедельник, 22.04.2013, 00:54:07 | Сообщение # 71
    Генерал-полковник
    Группа: VIP
    Сообщений: 1510
    PT
    Португалия
    Статус: вне форума
    Жертвы «Черной» Олимпиады 1972 года



    С 5 на 6 сентября 1972 года, в Мюнхене, во время проведения ХХ Олимпийских игр, произошло самое ужасное событие за всю историю спортивных состязаний. Палестинской группировкой «Чёрный сентябрь» было убито 11 спортсменов Олимпийской сборной государства Израиль и 1 немецкий полицейский. За так и не произошедшим освобождением спортсменов наблюдал в прямом эфире весь мир.

    В 4 часа 30 минут 5 сентября вооружённые до зубов террористы проникли на территорию олимпийской деревни, туда, где проживали израильские спортсмены. Палестинцам удалось захватить 11 человек, которые впоследствии были убиты.

    Известно, что теракт был спланирован заранее. Есть даже запись разговора: «Если они не позволяют нам участвовать в Олимпийских играх, то почему бы нам не появиться там без приглашения?» — сказал Факри аль-Умари. Он же предложил взять в заложники израильскую команду.

    «Мы должны найти слабые места израильтян. Надо убивать самых знаменитых из них. Если трудно добраться до политиков, надо убивать артистов и спортсменов», - согласились руководители «Чёрного сентября».

    На руку террористам сыграло и то, что руководство Западной Германии, стремясь исправить ошибки 1936 года, когда Гитлер напрямую использовал Игры для пропаганды своих интересов, ослабило охрану состязаний. Свидетели не раз рассказывали, что довольно свободно передвигались и по Олимпийской деревне, и за её пределами. Вполне реально было просто перелезть через забор из сетчатой проволоки, которым ограждалось спортивное поселение.

    Интересно, но за несколько месяцев до Олимпиады от ее организаторов поступило поручение западногерманскому судебному психологу доктору Георгу Зиберу - разработать 26 вариантов захвата объекта. Это обычная практика спецслужб, готовящихся к проведению серьезных мероприятий, дабы проработать возможные сценарии предотвращения терактов и организации безопасности собравшихся.

    26 вариантов были готовы. Среди них был и вариант №21, который почти в точности соответствовал захвату заложников 5 сентября. Однако, по какой-то необъяснимой причине, сценарии, составленные Зибером, не были проработаны спецслужбами. А организаторы и вовсе практически отказались от охраны Олимпиады, ссылаясь на то, что в этом случае пропадет образ «беззаботных игр».

    Но самое поразительное то, что незадолго до начала соревнований, от немецкого информатора в Бейруте поступило экстренное сообщение о готовящемся захвате заложников палестинской террористической группировкой. Министр иностранных дел предупредил об этом правительство Германии, но власти ФРГ так и не предприняли каких-либо мер для усиления охраны. Факты об этом всплыли совсем недавно – в 2012 году, после сорокалетнего молчания немецкого правительства.

    Тем не менее, события развивались по разработанному сценарию. Во время захвата израильских спортсменов, двое были убиты – Моше Вайнберг, судья по тяжёлой атлетике, и Йосеф Романо, штангист, оказавшие сопротивление террористам. Их тела в знак решительности своих действий палестинцы выбросили после начала переговоров на поляну у жилых домиков.

    Террористов было десять человек. Двоих удалось убить Вайнбергу и Романо, остальные держали под прицелом девятерых захваченных спортсменов. Требования их никого не удивили: до 12:00 власти Израиля должны были освободить 234 палестинцев и всех неарабов, содержащихся в израильских тюрьмах. А также двух немцев-радикалов, основателей «фракции Красной армии» Андреаса Баадера и Ульрику Майнхоф, которые были заключёнными Западной Германии, и 16 отдельных заключённых тюрьм Западной Европы. Однако правительство Израиля категорически отказалось вступать в какие-то бы ни было переговоры, считая, что это позволит террористам и дальше захватывать представителей израильской нации и диктовать свои условия.

    Правительству ФРГ была направлена просьба выслать в Мюнхен группу специального назначения для освобождения заложников. Однако позже власти Германии отрицали поступление такого предложения. Ситуацию осложнял и тот факт, что захваченные были евреями, а палестинцы наотрез отказывались проводить замен заложников на представителей других национальностей, даже высокопоставленных чиновников.

    Американский бегун-марафонец Фрэнк Шортер, с ужасом наблюдавший со своего балкона происходящее на территории израильской команды, рассказывал: «Представьте себе этих бедолаг, каково им приходится? Каждые пять минут психопат с автоматом говорит: “Давайте прикончим их сейчас“, а другой отвечает: “Нет, давайте ещё немного подождём“. Как долго бы вы это выдержали?»

    Тем не менее, все заложники были убиты в 3:10 6 сентября в аэропорту, куда были доставлены террористами для отправки в Египет. Немецкая операция спасения провалилась. Генерал Замир, вернувшийся из Мюнхена, докладывал премьер-министру Голде Меир: «Немецкие власти продемонстрировали апатию и отсутствие профессионализма. Они не предприняли даже минимальных усилий для того, чтобы спасти жизни, не пошли даже на незначительный риск, чтобы спасти людей - ни своих, ни наших».

    Отголоски той «Черной» олимпиады 1972-го были заметны и на Олимпийских играх в Лондоне, прошедших летом 2012 года. Врач мужской сборной России по волейболу, Ярослав Смакотнин, рассказывает: «Во время Игр в Лондоне 2012 года возле дома в Олимпийской деревне, где жила израильская делегация, постоянно дежурили два автоматчика. Причем, что меня больше всего поразило, - у них всегда пальцы лежали на спусковых скобах».
    Или скачайте плейлист на 183 канала, в том числе 37 HD.



     

    atlanticoДата: Вторник, 23.04.2013, 04:20:13 | Сообщение # 72
    Генерал-полковник
    Группа: VIP
    Сообщений: 1510
    PT
    Португалия
    Статус: вне форума
    Операция «Немыслимое»: план нападения Англии на СССР



    Неразборчивость в средствах для достижения своих геостратегических целей является «визитной карточкой» политиков стран Западной Европы. В то время, когда весной 1945 года советские войска ценой великих жертв доламывали военную машину фашистского рейха, за спиной СССР творилось гнусное предательство. Премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль отдал приказ о разработке планов Третьей Мировой Войны. Кодовым именем этой предательской акции было выбрано «Операция Немыслимое».

    В комментариях к плану операции Черчилль указал, что это всего лишь предупредительная мера на некий гипотетический случай. Однако это всего лишь дипломатическая казуистика на случай того, что этот план станет известен Сталину. На самом деле готовился полномасштабный план войны, целями которого ставилось фактическое выполнение задач, указанных еще в фашистском плане «Барбороса». А именно выход и укрепление на линии Архангельск – Сталинград. Предполагалось, что Великобритания и ее союзники, в отличие от гитлеровцев, все-таки смогут организовать «блицкриг».

    Неизбежность падения фашистской Германии была вполне очевидна уже к концу 1944 года. Поэтому на Ялтинской конференции, прошедшей с 4 по 11 февраля 1945 года, лидеры стран Антигитлеровской Коалиции обсуждали уже вопросы послевоенного обустройства мирового порядка. Основными вопросами, обсуждавшимися на конференции, являлись изменение европейских границ и неофициальный раздел сфер влияния. Ведь невозможность существования объединения капиталистических стран и Советского союза после разгрома фашистов уже становилась очевидной. По всем обсуждаемым вопросам союзники пришли к договоренностям. Но соблюдать их, как похже оказалось, собирались отнюдь не все участники.

    Западным союзникам отнюдь не нравилась мысль о том, что Советский Союз может выйти из войны окрепшим за благодаря промышленному потенциалу стран, оккупированных Гитлером, и расширившим свое политическое влияние на всю Восточную Европу. В этих целях делалось все для того, чтобы Красной Армии доставались лишь разрушенные предприятия. Ради этого был фактически стерт с лица земли налетами англо–американской авиации город Дрезден, входивший в советскую зону оккупации. Нефтяные промыслы в румынском Плоешти были подвергнуты бомбардировке за несколько дней до того, как они были заняты советскими войсками.

    Шестого мая 1945 года танковая дивизия США под руководством генерала Патона вопреки всем договоренностям заняла чехословацкий город Плезень. Здесь целью являлся комплекс работавших на войну заводов фирмы «Шкода». Кроме того, именно на этих заводах находился архив Ганса Каммлера, ответственного за создание немецкого чудо – оружия. Американцы отказались освободить город даже после прибытия советского командования и покинули его лишь через сутки. Что им удалось увезти с собой – до сих пор остается неизвестным.

    Вообще война в свои последние месяцы приобрела очень странные черты. На Восточном фронте немецкие войска до последнего бились за каждый укрепрайон или населенный пункт, в то время как на Западном фронте целые дивизии со всем оружием сдавались в плен. Интересно, что эти дивизии не распускались, а выводились в Шлезвиг-Гольштейн и южную Данию. Там оружие сдавалось на склады, а немецкие солдаты и офицеры продолжали заниматься военной подготовкой под руководством английских инструкторов.

    Почему такое происходило, широкой общественности предстояло узнать намного позже. Оказывается, этим дивизиям было приготовлено свое место в предусмотренных планом «Немыслимое» боевых порядках. Нападение на своего союзника СССР планировалось осуществить первого июля 1945 года. Удар должны были нанести сорок семь дивизий американцев и англичан. А также десять–двенадцать дивизий немцев, при таких планах не распускались даже дивизии СС.

    В дальнейшем к войскам «западной цивилизации», борющейся с русскими «варварами», должен был присоединиться польский экспедиционный корпус. Так называемое «правительство Польши в изгнании» находилось в Лондоне. Его премьер Томаш Арчишевский еще в сорок третьем году заготовил обращение, в котором выражался протест против возможного вторжения Советов на территорию Польши без согласования с его правительством. Мощная организация антикоммунистов-подпольщиков из «Армии Крайовой» вполне могла дать бойцов для экспедиции в СССР.

    Планом «Немыслимое» весьма цинично предполагалось, что победа над Красной Армией, которая выйдет из боев с фашистами обескровленной и уставшей, будет легкой. Считалось, что материальная часть советского вооружения окажется сильно изношенной, а боеприпасы будут на исходе. Всеми этими преимуществами и собирались воспользоваться союзники, которые по ленд-лизу частично контролировали поставку вооружений и боеприпасов Советскому Союзу.

    Но даже в таких идеальных, с точки зрения предателей–союзников условиях, предполагалось, что для успешного достижения целей войны необходимо уничтожить до шестидесяти пяти миллионов советских граждан. В этих целях предполагалось нанесение массированных бомбовых ударов по крупным городам СССР. Методика уже была отработана в Дрездене и Токио, от этих городов практически ничего не осталось.

    Смерть президента США Рузвельта 12 апреля 1945 года, привела к власти в этой стране Гарри Трумэна - давнего ненавистника СССР. В завершающей стадии находилась программа создания американской атомной бомбы. Так что человеконенавистнический план «Немыслимое» вполне могли бы попытаться привести в жизнь.

    Однако этого не произошло. Советское руководство своевременно получило сведения о «Немыслимом», предположительно от Кембриджской пятерки. Современные исследователи считают, что именно сведения о наличии агрессивных планов против СССР и привело к форсированию Берлинской наступательной операции, проведенной под руководством Г.К. Жукова. В ходе этой операции советские войска продемонстрировали высочайшую боевую готовность. А также наличие современной боевой техники, являвшейся по ряду параметров лучшей в мире.

    Настроения аналитиков британского комитета штабов начали меняться. К Черчиллю стали поступать донесения о том, что молниеносная война провалится и перейдет в затяжную стадию, перспективы которой могут оказаться весьма плачевными для Великобритании.

    За два дня до планируемого удара, маршал Жуков провел неожиданную перегруппировку своих сил. Профессор эдинбургского университета Эриксон считает, что приказ об организации обороны пришел из Москвы от Сталина и был связан именно с разоблачением предательского плана Черчилля.

    В таких условиях желающих повоевать значительно поубавилось. При этом американские военные постоянно указывали Трумэну на необходимость привлечения СССР для разгрома японской Квантунской армии. По их мнению, это могло сократить потери американцев на один – два миллиона человек. Наши потери их, естественно, не интересовали.

    План операции «Немыслимое» так и не был приведен в жизнь. Не следует, однако, думать, что бывшие союзники успокоились. Уже в следующем, 1946 году правительство Великобритании под руководством нового премьера – лейбориста Эттли, начало разработку нового плана войны против СССР с привлечением американцев и канадцев.

    Да и сейчас, наверняка, в штабных канцеляриях англо-саксов «скрипят перья» над новыми планами войны, а на карту наносятся цели на территории России. Нам же следует по-прежнему крепить свои Армию и Флот.
    Или скачайте плейлист на 183 канала, в том числе 37 HD.



     

    atlanticoДата: Вторник, 23.04.2013, 04:22:19 | Сообщение # 73
    Генерал-полковник
    Группа: VIP
    Сообщений: 1510
    PT
    Португалия
    Статус: вне форума
    Летчик Виктор Беленко: обыкновенное предательство



    История с предательским угоном в Японию летчиком Виктором Беленко советского сверхсекретного истребителя МИГ-25 в свое время произвела большую шумиху в средствах массовой информации по всему миру.

    Этот самолет впервые был продемонстрирован в 1967 году и сразу вызвал фурор и массу слухов. Появились сообщения о том, что корпус самолета целиком изготовлен из титана. Столь крепкая конструкция фюзеляжа при имеющихся мощнейших двигателях должна была позволять достижения невиданных по тем временам скоростей. Самолет получил прозвище «Несбиваемый». Активно муссировались слухи о том, что МИГи регулярно совершают разведывательные полеты над территорией стран НАТО.

    Интересно, что такая шумиха в первую очередь была выгодна военно-промышленным корпорациям США. Напуганное американское правительство возобновило, в частности, ранее свернутые программы разработки новых истребителей.

    Но вернемся непосредственно к угону самолета. 6 сентября 1976 года звено советских истребителей вылетело для выполнения учебно-боевых упражнений с аэродрома Соколовка, находящегося в двухстах километрах от Владивостока. Вскоре самолет с бортовым номером 31, покинув строй, резко набрал высоту, а после начал пикировать в море. Самолет пропал с радаров ПВО, и некоторое время считалось, что пилот погиб в связи с неисправностью самолета.

    Сам же пилот, член парткома первичной организации КПСС, старший лейтенант Виктор Беленко в это время, на сверхмалой высоте, почти прижимаясь к морской поверхности, гнал свою крылатую машину в направлении враждебной Японии. Самолет был обнаружен японскими силами ПВО, и на его перехват было поднято два «Фантома». Однако Беленко совершил сложный маневр и исчез с экранов на этот раз японских радаров.

    Около девяти часов утра самолет появился над взлетно-посадочной полосой гражданского аэропорта Хакодате. После двух заходов над ВПП он совершил посадку, при этом пилот не сумел вписаться в бетонку и, съехав с нее, еще 200 метров катился по грунту. Сбежавшихся служащих аэропорта пилот отпугивал, постреливая из пистолета в воздух. А от администрации потребовал немедленно закрыть самолет брезентом в целях конспирации. Однако уже в 9-15 японское радио сообщило об этом факте, и скрыть происшедшее не удалось.

    Пилот сразу же попросил политического убежища в США. Правительство же СССР в свою очередь потребовало немедленного возврата пилота и самолета. Однако японцы нашли выход из этого сложного положения. Они возбудили уголовное дело против Беленко за незаконное пересечение границы, и объявили самолет вещественным доказательством.

    Японские специалисты с привлечением иностранных, естественно американских, экспертов немедленно приступили к изучению «вещественного доказательства». Самолет был переправлен в ангар и разобран, что называется, по винтику. Первое, что вызвало серьезное удивление – это, как оказалось, весьма незначительное использование титана в его конструкции. Самолет с таким весом не мог набирать скорость, превосходящую звуковую в три раза (3 max). Однако и 2,8 mах, которые он достигал, было очень хорошим показателем. Электронная «начинка» самолета была выполнена на вакуумных лампах и западным экспертам показалась «допотопной». В качестве сравнения со своей техникой они использовали сравнение между радиолой и граммофоном.

    И, тем не менее, все эксперты вынуждены были признать, что перед ними лучший в мире, на тот момент, высотный перехватчик. Причем самым важным было то, что высочайшие тактико-технические характеристики были достигнуты при очень простой конструкции, позволяющей легко обслуживать самолет. Система же управления позволяла его пилотировать даже летчикам не самой высокой квалификации.

    Гражданский аэропорт Хакодате не мог предоставить «экспертам» из ЦРУ достаточного технического оборудования. Поэтому было принято решение о его транспортировке на военную базу Хякари. Так как японские самолеты не могли нести такой груз, МИГ-25 с демонтированными крыльями и хвостовым оперением был погружен в американский транспортник С-5А. Перелет осуществлялся под прикрытием четырнадцати новейших американских истребителей. «Эксперты» вполне допускали, что при транспортировке самолет может быть сбит.

    При проведении исследований отбирались образцы материалов от металлов разных конструкций вплоть до изоляции электрических проводов. Таким образом, дальнейшие полеты на этом самолете стали невозможны. При решении о возвращении самолета СССР была согласована его доставка морем.

    Так как японское правительство обязалось выплатить компенсацию за порчу самолета, его техническое состояние должны были оценивать советские эксперты. На проведение этих исследований отводилось всего один световой день. Японцы, озабоченные «сохранностью» самолета, тщательно упаковали его в тринадцать контейнеров из отличного дерева, собранных при помощи огромного количества различных болтов и шурупов, которые плохо демонтировались. Однако советские специалисты быстренько всю разнесли упаковку в щепки.

    При исследовании выяснилось, что пропали практически все электронные блоки, том числе и система опознавания «свой - чужой». Общий счет за нанесенный ущерб составил 11 миллионов долларов. Японцы ответили жалкими сорока тысячами за поврежденные Беленко антенны аэропорта. Доставленный в СССР самолет некоторое время использовался в качестве учебного пособия в Даугавпилсском высшем авиационном училище имени Яна Фабрициуса.

    Проведенное в СССР расследование причин побега летчика Беленко показало, что к предательству его подтолкнуло в немалой степени бездушное отношение командиров. Пилот долгое время служил инструктором в военном училище, хотя мечтал о боевой службе. Присвоение очередного воинского звания и назначение на вышестоящею должность без видимых причин были задержаны.

    Хотя и был выявлен ряд странных особенностей. Беленко ни разу не встречался с родственниками после окончания военного училища, отпуска проводил в маленьких северных городках, причем ничего об отпусках никогда не рассказывал. При обысках нигде не были найдены не только его личные документы, но и ни одной детской фотографии Виктора. Что явно указывает на то, что к побегу он готовился если и не под руководством крепких ребят из ЦРУ, то уж точно по криминальным романам, бывшим на тот момент в большом дефиците.

    Дальнейшая жизнь предателя Родины сложилось в целом неплохо. Советская пресса дважды хоронила его, но он продолжает существовать и поныне. Некоторое время преподавал в академии ВВС США, издал книгу, сейчас занимается бизнесом. В США, бросивший в СССР жену с ребенком, женился вторично, завел троих детей и оставил жене при разводе дом. Сейчас живет один и скитается по мотелям.
    Смертный приговор, вынесенный ему заочно, до сих пор не отменен. Добро пожаловать в Россию, Виктор свет Иванович!
    Или скачайте плейлист на 183 канала, в том числе 37 HD.



     

    atlanticoДата: Среда, 24.04.2013, 03:10:09 | Сообщение # 74
    Генерал-полковник
    Группа: VIP
    Сообщений: 1510
    PT
    Португалия
    Статус: вне форума
    Тайные операции Моссада



    Внешняя разведка Израиля – Моссад, является одной из наиболее известных спецслужб мира и занимает достойное место среди аналогичных организаций, таких как КГБ, ЦРУ, МИ -6. И это не мешает Моссаду быть одной из наиболее засекреченных тайных служб мира. Об этом, в частности свидетельствует вербовочное объявление, размещенное в израильских газетах в 2000-м году: «Моссад открыт не для всех, но, возможно, для тебя». Тогда откликнулись более тысячи желающих, но принят был один человек.

    Официально на службе в Моссад состоит около 1 200 человек (для сравнения: КГБ СССР перед распадом страны насчитывало 250 000 сотрудников). Тем не менее, спецслужба Израиля показала себя весьма эффективной, считается, что сеть зарубежных завербованных агентов насчитывает в своих рядах около 35 000 человек.

    Официальным девизом Моссада считается изображенный на его гербе отрывок из книги «Притчи царя Соломона»: «При недостатке попечения падает народ, а при многих советниках благоденствует». Однако настоящим его девизом является другой отрывок из той же книги: «С обдуманностью веди войну твою».

    Официально Моссад был создан 2 марта 1951 года на базе ранее существовавших спецслужб. И сразу включился в борьбу против СССР. Не то, чтобы евреи имели какие-то особые претензии к русским и наоборот, просто логика «холодной войны» распорядилась именно так. Израиль был проводником политики США в регионе. В противовес его влиянию СССР начал активно поддерживать и вооружать мусульманские страны, его окружающие. Это обстоятельство Израилю, который фактически с первого дня существования и до настоящего времени ведет войну за выживание, понравиться, конечно, не могло.

    В шпионском противодействии СССР Израиль активно использовал репатриантов из числа бывших советских граждан. Многие из них прошли выучку в недрах КГБ и ГРУ и отлично знали методы и направления работы этих спецслужб. Считается, что именно такие сотрудники помогли точно выяснить дату начала «Войны Судного Дня». Тогда, 6 октября 1973 года, Египет и Сирия напали на Израиль, но через 18 дней были разгромлены.

    Большое внимание Моссад уделял военным промышленным разработкам своих ближайших соседей и СССР, с этими соседями прочно сотрудничавшего. В частности, его агенты сумели завербовать группу арабских летчиков, которые угнали в Израиль несколько новейших советских самолетов. Это дало возможность израильским ученым выяснить их характеристики и возможности. Считается, что Моссаду удалось добыть информацию о новейших советских средствах ПВО, поставлявшихся в арабские страны, что не позволило арабам на должном уровне отражать налеты израильской авиации.

    Большое внимание Моссад уделял опросу советских граждан, иммигрировавших в Израиль. Считалось, что евреев не принимают в лучшие ВУЗы СССР и «на пушечный выстрел» не подпускают к государственным тайнам. Каково же было удивление моссадовских шпионов, когда выяснилось, что многие репатрианты эти самые закрытые учебные заведения окончили и работали на самых секретных объектах СССР.

    Прямо в аэропорту Бен-Гурион иммигрантов встречали сотрудники Моссад и расспрашивали их о том, имеют ли они отношение к Советской Армии и оборонной промышленности. Многие признавались, что для выезда им пришлось дать согласие работать на советскую разведку.

    Кроме того, было выявлено несколько тысяч бывших граждан СССР, имевших отношение к государственным тайнам. В частности, инженеры из КБ Ильюшина и с крупнейшего производителя танков «Челябинского тракторного завода», техник со сверхсекретной ракетной базы в Подмосковье и многие другие. Сведения, полученные от этих людей, позволили израильтянам выявить многие засекреченные советские объекты, а также узнать о новейших разработках в военной сфере, зачастую еще только планируемых. Добытыми сведениям Моссад активно делился с ЦРУ и те, по образному выражению одного из моссадовцев, «визжали от восторга».
    Однако вербовка советских граждан еврейской национальности, проживающих на территории СССР, была строжайшим образом запрещена премьер-министром Израиля, а именно ему напрямую подчинен Моссад. Израильтяне боялись, что разоблачение такого агента может вызвать всплеск антисемитизма, близкий по своим масштабам к вызванному «Делом врачей».

    Поэтому израильтяне активно вербовали представителей других национальностей. Причем делали это по всему миру, в первую очередь в социалистических странах и Африке. И нужно сказать, что им удалось добиться в этом крупных успехов. В частности, им удалось завербовать высокопоставленного сотрудника МИД СССР, чье имя до сих пор не разглашается, а также зятя предыдущего президента Египта и советника действующего на тот момент лидера страны. Этот агент - Асраф Маруан, до сих пор вызывает у ветеранов Моссад подозрения в работе на обе стороны. Однако именно он сообщил точную дату «Войны Судного дня».

    СССР, естественно, от подковерной борьбы также не отказывался. И далеко не все репатрианты признавались моссадовцам в том, что завербованы советскими спецслужбами. Наиболее известны из таких агентов профессор Маркус Клинберг и Шабтай Калманович.

    Клинберг – бывший военый врач, капитан Советской Армии, специалист по эпидемиологии, в звании подполковника Армии Обороны Израиля к моменту ареста в 1983-м году работал заместителем директора Института биологических исследований. Этот институт занимался вопросами биологической войны. Считается, что переданные СССР и попавшие оттуда к арабам сведения о разработанных вакцинах нанесли экономике Израиля ущерб на многие миллионы долларов. После отбытия наказания Клинберг выехал в Европу, где и живет, как ни странно, на пенсию подполковника израильской армии, составляющую около 2000 евро.

    Шабтай Калманович, завербованный КГБ перед отъездом в Израиль, занимался в этой стране и Африке достаточно крупным бизнесом. В частности, ряд его африканских проектов был совместными с главарем «русской мафии» в Америке Маратом Балагулой. Калманович имел крупные связи среди эстрадных звезд мира. Именно он организовал первые гастроли Высоцкого за границей и Майкла Джексона в Москве. В 1987 году был осужден на 9 лет за шпионаж в пользу СССР, вышел через пять с половиной лет по ходатайствам высших руководителей России. Деньги, видимо, сохранил. По крайней мере, в Москве сразу занялся крупным бизнесом. Был убит в 2009 году в результате покушения.

    Несмотря на всеобщее потепление обстановки в мире и сотрудничество российских и израильских спецслужб в борьбе с преступностью, закулисная борьба продолжается.
    Или скачайте плейлист на 183 канала, в том числе 37 HD.



     

    atlanticoДата: Среда, 24.04.2013, 03:12:27 | Сообщение # 75
    Генерал-полковник
    Группа: VIP
    Сообщений: 1510
    PT
    Португалия
    Статус: вне форума
    Тайна сверхсекретного фотоотдела Сталина



    Многие, наверное, слышали о таинственных подразделениях специальных служб в Советском Союзе. Но мало кто знает, что у истоков формирования, например, сверхсекретного фотоотдела стоял не кто иной, как сам Иосиф Сталин.

    Хотя сам Иосиф Виссарионович и имел духовное образование, однако, по свидетельствам современников, он всегда верил во многие довольно-таки мистические вещи. Мало того, сумел использовать оккультные знания древних мудрецов в своих собственных интересах. Например, при борьбе за власть над СССР.

    В начале 1920-х годов под умелым руководством Сталина и его верного соратника И. П. Товстухи – щуплого, хилого человека, страдающего от туберкулеза, началось создание одного из ведущих тайных отделов страны. Прежде всего, Сталин устроил Товстуху помощником директора Института Ленина, который был создан еще при жизни самого Ильича. Из архивов Политбюро ЦК ВКП(б) Товстуха извлекал необходимую информацию, сортировал ленинские записки так, как было необходимо его «хозяину». Объединение Института Маркса и Энгельса с Институтом Ленина дало возможность Товстухе получить еще больший объем информации. Все, что могло хоть как-то навредить Сталину, кануло в небытие. А сведения о том, что, мягко говоря, не пошло бы на пользу другим членам высшего руководства страны, было тщательно разобрано, рассортировано. И только ожидало их использования Иосифом Виссарионовичем в нужных ему целях.

    После смерти Ульянова, Сталин создал еще один сверхсекретный объект - графологическую экспертную лабораторию. Здесь проводилась разработка методов и способов изучения особенностей почерка наиболее ярких политических и культурных деятелей, вообще всех выдающихся людей того времени. Для выявления своих скрытых врагов, Сталин приказал разработать специальную методику, чтобы даже по почерку человека можно было определить особенности его личности. Этим тоже занимался Товстуха.

    Одним из таких скрытых врагов был и Эфраим Склянский, руководивший в то время очень важной организаций «Амторг». По сути дела она являлась надежным представительством СССР в тех регионах, где в принципе нахождение было запрещено. В то же время Склянский был заместителем главного врага Сталина, Лейбы-Аарона Бронштейна, больше известного под псевдонимом Лев Троцкий.

    В 20-е годы руководителем ГПУ и ВСНХ официально числился смертельно больной В. Р. Менжинский. Хотя реально всем заведовал Генрих (Енох) Ягода, давным-давно установивший крепкие связи со сталинским секретариатом. Он-то и посоветовал генсеку использовать фотографии высокопоставленных особ для изучения особенностей их характеров и прогнозирования их дальнейших действий.

    По распоряжению Сталина, в кратчайшие сроки был создан отдел специального назначения – фотоотдел, в состав которого вошли несколько наиболее одаренных, тщательно проверенных специалистов по оккультным наукам. Им было поручено изучить огромное количество фотографий партийных и советских работников, военачальников Красной Армии, хозяйственников, директоров крупных промышленных предприятий, деятелей науки и искусства, участников различных съездов, конференций, симпозиумов. Старательно фотографировались также приезжавшие в СССР различные политические и общественные деятели зарубежных стран и функционеры Коминтерна.

    Маги и ясновидцы, которые тайно стояли на службе ОГПУ, обрабатывали собранный материал и передавали все данные лично генсеку для ознакомления.

    Однако больше всего Сталина волновал вопрос, каким образом оккультистам удается узнать по фотографии, жив человек или мертв. Были проверены тысячи снимков, негативов, фотопластинок и даже дагерротипов. Один из специалистов предложил использовать инфракрасные лучи, что и было сделано. А спустя время последовало и сенсационное открытие: на фотографии Ленина, сделанной буквально за год до его смерти, на снимке в инфракрасном излучении отчетливо видна темная тень рядом с ним.

    Ягода доложил об этом Сталину и тот приказал: «Кто это?! Узнай!». Специалисты секретного фотоархива приложили всё старание, но в разгадке тайны им продвинуться так и не удалось. Однако маги и ясновидцы пытались много раз намекнуть не верящим в «чертовщину» партийцам, что эта «тень» - астральный двойник, получивший в народе прозвище «тень смерти». Ягода понимал, что экстрасенсы по ряду причин попросту не хотят вдаваться в объяснения по поводу этого предмета, поэтому докладывать Сталину и не спешил. Но генсек и сам, видимо, догадывался, и обмолвился ненароком: «Понимаю, это не в твоих силах. Силы там! Они всё решают. Но мы должны к ним прислушиваться и направлять в нужную сторону».

    Докладывал ли кто-то Ягоде о зловещей тени на его фотографиях, а, может быть, сведения поступили непосредственно к самому Сталину, неизвестно. Но в 1936 году Ягоду сняли с поста, а затем арестовали и по приговору суда расстреляли.

    Вскоре место руководителя фотоотдела НКВД перешло к Лаврентию Берии. Он лично удостоверился в точности поставляемых сведений, а затем еще больше засекретил архив. Не раз говорили, что Берия видел темные пятна на своих послевоенных фотографиях. Они, словно созвездие, располагались за его левым плечом. Но он предпочел не обращать на это внимания.

    Берия не стал беспокоиться даже тогда, когда в 1952 году ему на стол положили загадочный конверт, в котором находился снимок генсека с темной фигурой по соседству…

    Что происходило с секретным отделом дальше – доподлинно неизвестно. Как, впрочем, неясно, знали ли что-нибудь о нем остальные руководители МВД-МГБ-КГБ С. Д. Игнатьев, С. Н. Круглов, И. А. Серов, А. Н. Шелепин, В. Е. Семичастный и Ю. В. Андропов. Возможно, все тайны фотоотдела были надежно спрятаны еще самим Лаврентием Павловичем. Не исключено, что отдел перешел в подчинение совсем другим людям. Кто знает, может быть, фотоотряд специального назначения действует и по сей день.
    Или скачайте плейлист на 183 канала, в том числе 37 HD.



     

    atlanticoДата: Четверг, 25.04.2013, 03:15:54 | Сообщение # 76
    Генерал-полковник
    Группа: VIP
    Сообщений: 1510
    PT
    Португалия
    Статус: вне форума
    КАК БЫЛ УБИТ КУБЕ



    После захвата Белоруссии Гитлер назначил ее гаулейтером своего любимца, старого члена нацистской партии Вильгельма фон Кубе. 1100 дней свирепствовал в столице Белоруссии кровавый фашистский режим. Его сущность была цинично определена Герингом: «В интересах долговременной экономической политики все вновь оккупированные территории на Востоке будут эксплуатироваться как колонии и при помощи колониальных методов».

    Однако «колониальные методы» — сказано слишком мягко. Это были дикие, бесчеловечные по своей жестокости массовые акции, направленные против местного населения.

    В начале июля 1941 года в предместье Минска был создан концентрационный лагерь, куда фашисты согнали более 140 тысяч военнопленных и причисленных к ним мужчин местного населения. Докладывая о положении в этом лагере смерти министру Розенбергу, советник Дорш 10 июля 1941 года писал: «Пленные, согнанные в это тесное пространство, едва могут шевелиться и вынуждены отправлять естественные надобности там, где стоят… По отношению к пленным единственно возможный язык слабой охраны, сутками несущей бессменную службу — это огнестрельное оружие, которое она беспощадно применяет…»

    Такие же кровавые дела творились в созданном оккупантами еврейском гетто, где томилось до 80 тысяч человек. Всего в Минске и его окрестностях захватчики уничтожили около 400 тысяч советских граждан. И каждый раз истребление советских людей сопровождалось чудовищными изуверствами. Фашисты жгли на кострах живых людей, истязали обреченных перед казнью. Тысячи жителей города были угнаны на каторжные работы в Германию. «Люди плачут, а мы смеемся над их слезами», — писал к себе в «фатерланд» обер‑ефрейтор Иоганн Гердер.

    Для большинства населения бесчеловечный фашистский режим олицетворял генеральный комиссар Белоруссии гаулейтер Вильгельм фон Кубе. Член германского рейхстага, видный деятель национал‑социалистской партии, он был непосредственным виновником того, что творилось в Белоруссии. Он являлся не простым исполнителем чьей‑то «злой воли», а тираном‑фанатиком, палачом и садистом. Десятки тысяч людей, в том числе женщины, дети и старики, были уничтожены по его личному указанию. В день массового расстрела евреев колонну из нескольких тысяч несчастных обреченных людей, растянувшуюся на целый квартал, провели перед Кубе, стоявшим на Юбилейной площади и «любовавшимся» этим зрелищем. Однажды в кругу офицеров Кубе сказал:

    — Надо, чтобы только одно упоминание моего имени приводило в трепет русского и белоруса, чтобы у них мозг леденел, когда они услышат «Вильгельм Кубе». Я прошу вас, верных подданных великого фюрера, помочь мне в этом.

    Понятна ненависть, которую он вызывал в народе. Поэтому многочисленные крестьянские сходы в освобожденных партизанами деревнях, суды партизанских отрядов и групп сопротивления в городах требовали покарать Кубе. Это был голос народа, и к нему нельзя было не прислушаться, чем и объясняется то, что в 1942 году как в Москве, так и в Белоруссии было принято решение о ликвидации Кубе.

    К этому времени на всей оккупированной территории развернулась массовая борьба патриотов с вражескими силами. Сотни и тысячи партизанских отрядов и подпольных организаций действовали в Белоруссии. Часть из них возникла стихийно — рабочие, служащие, крестьяне, студенты, школьники, «окруженцы» и бежавшие из лагерей военнопленные сами объединялись в группы сопротивления. Ряд отрядов был создан партийными и комсомольскими организациями. Широко практиковалась заброска в тыл врага специальных групп, в состав которых входили специалисты по разведке, диверсиям, минно‑подрывному делу, радиосвязи. В Белоруссию было переправлено 437 групп такого рода (более 7200 человек), являвшихся тем стержнем, вокруг которого создавались новые отряды.

    В числе направляемых в тыл находились и ОРГД — оперативные разведывательно‑диверсионные группы. Одной из задач, поставленных перед ними, была ликвидация гаулейтера Кубе. Операция считалась важной не только потому, что являлась актом возмездия. Требовалось показать фашистам, кто истинный хозяин на белорусской земле. Поэтому к осуществлению этой операции было привлечено сразу несколько групп ОРГД. Кроме того, в районе Минска действовали группы оперативной военной разведки Разведуправления Генштаба Красной армии. Надо сразу оговориться, что все эти группы имели задания, связанные не только с ликвидацией Кубе, и успешно выполняли их. Но мы будем говорить лишь о том, что касается Кубе.

    Первоначальные сведения, полученные разведкой, были неутешительными: Кубе имеет надежную охрану, он чрезвычайно бдителен и осторожен, постоянно меняет маршруты и время движения автомашин, может не явиться или сильно опоздать на назначенное им же мероприятие, избегает показываться в общественных местах.

    В то же время выяснилось, что Кубе склонен к роскоши и содержит поистине «королевский двор», у него в услужении находится чуть ли не сотня местных жителей — горничных, поваров, кухарок, шоферов, садовников и т.д. В его распоряжении находилось также подразделение так называемого «корпуса самообороны», набранного из числа местных «добровольцев».

    Вот среди его окружения и требовалось искать и найти тех, кто готов участвовать в акте возмездия. Но как искать? Ведь все они дали обязательство служить «новому порядку» и лично Кубе и, даже будучи честными людьми, вполне могли, опасаясь провокации со стороны гестапо, доложить о подходе нашего разведчика. Надо было собрать минимум сведений об этих людях, их взглядах и настроениях. Это и в обычных условиях непросто, а в обстановке гитлеровского террора, всеобщего страха и взаимных подозрений сам выход на них уже являлся актом героизма, особенно не первая, а вторая встреча. Кто знает, что ждет его на этой встрече, кто придет вместе с тем человеком или вместо того человека, которому она назначена…

    Тем не менее разведчики начали изучение обстановки и отбор предполагаемых участников акции, тех, к кому можно было бы обратиться с просьбой о помощи. Удалось выяснить расположение генерального комиссариата, установить место жительства Кубе, а также лиц, имевших доступ в здание комиссариата и в квартиру Кубе, и завязать первоначальные контакты со многими из них. Попутно выяснилась интересная деталь: при всей своей бдительности гестаповцы выпустили из внимания тот факт, что некоторые лица из обслуживающего персонала имели близких родственников, являвшихся сотрудниками партийных и правоохранительных органов. Иные и сами работали в них на технических должностях. Оказались и такие, у которых появились личные счеты к захватчикам, — их родные пали жертвами фашистских зверств.

    Активная работа разведчиков в окружении Кубе привела к тому, что вскоре они приобрели более пятидесяти (!) агентов в этой среде. Эти люди занимали самые разнообразные должности, и с помощью каждого из них делался новый шаг к цели. Среди них была горничная Кубе и две его домашние работницы, библиотекарша его личной библиотеки и повар, машинистка адъютанта Кубе и экономка его заместителя Кайзера, шофер областного комиссариата и командир подразделения «корпуса самообороны», управляющий домами, расположенными в непосредственной близости от комиссариата, и работница городской управы Минска, имевшие обширные связи в генеральном и областном комиссариатах, работница столовой СД и другие.

    Теперь, когда зверь был обложен со всех сторон, казалось, можно было начать на него охоту.

    К ней приступили разведчики как органов госбезопасности, так и Генштаба. Но обилие сил и средств, брошенных на уничтожение Кубе, сопровождалось иногда неразберихой и путаницей, вызванными тем, что где‑то, на каком‑то уровне отсутствовали должное взаимопонимание и контактная связь. И сразу же началась огорчительная серия неудач разведчиков и удивительного везения Кубе — «везунчика Кубе», как его между собой называли коллеги.

    17 февраля оперативная группа подполковника Кирилла Орловского получила данные о том, что Кубе вместе с компанией высокопоставленных офицеров комиссариата собирается на охоту в Ляховичский лес. Была устроена засада и уничтожена колонна автомашин с направляющимися на охоту офицерами. Но Кубе среди них не оказалось: где‑то на полпути он приказал шоферу развернуться и ехать домой.

    Месяц спустя агент группы «Местные» — командир подразделения «корпуса самообороны» — Куликовский вызвался самостоятельно расправиться с Кубе. На вопрос начальника разведки, понимает ли Куликовский, на что идет, тот ответил: «Я знаю, вернуться живым мне не удастся. Но у меня свои счеты с немцами».

    20 марта он, пользуясь своим служебным пропуском, проник в здание генерального комиссариата и занял место, откуда мог застрелить проходившего по коридору Кубе. Но что‑то в поведении Куликовского показалось охранникам подозрительным, и они окружили его. В завязавшейся схватке Куликовский убил двух офицеров‑гестаповцев и застрелился.

    Некоторое время спустя сорвалась диверсия на заводе, где ремонтировались привезенные с фронта танки и который намеревался посетить Кубе. Все было подготовлено для взрыва, но Кубе не приехал. Сорвалась и попытка нападения на Кубе во время его предполагаемого визита в свое недавно приобретенное имение в Минской области. Вместо этого он собрался вместе со своим заместителем Кайзером на инспекционную поездку в Барановичи. Как обычно, ехать он должен был на машине сопровождении усиленной охраны.

    На этот раз в машину Кубе удалось заложить мину замедленного действия. Взрыв мины прогремел в Барановичах в назначенный час. Ожидаемого результата он не дал: Кайзер вышел из машины за несколько минут до взрыва. А Кубе, верный себе, в последний момент решил остаться в Минске.

    Усилия военной разведки в «охоте» на Кубе тоже оставались тщетными. Хотя отдельные успехи были. Например, в начале июня 1943 года поступили данные о том, что из Минска в направлении Слуцка собирается выехать группа высших должностных лиц. Не исключалось, что среди них может находиться и Кубе.

    По дороге была устроена засада. О ее результатах 2 июля 1943 года «Правда» опубликовала следующее сообщение: «Стокгольм, 1 июля (ТАСС). Гитлеровская газета „Минскер цайтунг“ сообщает, что 10 июня белорусскими партизанами были убиты: немецкий „областной комиссар“ Людвиг Эренлейтер, правительственный инспектор Генрих Клозе, начальник областной жандармерии обер‑лейтенант Карл Калла…» В сообщении приводился список других уничтоженных жандармов и гитлеровских «хозяйственных руководителей».

    К сожалению, и на этот раз Кубе среди них не было.

    В начале сентября разведчикам стало известно, что в офицерской столовой Управления полиции безопасности и СД состоится банкет, на который в качестве почетного гостя должен прибыть сам Кубе. В результате произведенного взрыва было убито 30 и тяжело ранено 50 немецких офицеров. Кубе на банкет не явился.

    И еще одно «торжественное мероприятие» было использовано для покушения на Кубе. От агентуры поступило сообщение о том, что немецкими властями готовится встреча прибывшего с фронта командного состава и что среди встречающих должен быть и Кубе. Оперативная группа «Местные» организовала в здании вокзала взрыв, который произошел в назначенное время. Среди прибывшего командного состава и участников встречи было много убитых и раненых, но Кубе приехал на вокзал с опозданием.

    Всего было тщательно разработано более десятка вариантов плана уничтожения фашистского палача. Собирались взорвать кинотеатр, куда он должен был наведаться, устраивали засады на улицах, где он проезжал, подкладывали мины в автомобили. Несколько дней разведчики дежурили в грузовиках на перекрестках, чтобы раздавить его машину или хотя бы на мгновение остановить его автомобиль и забросать гранатами или пристрелить из пистолетов. Само собой, они понимали, что рисковали жизнью, что даже при самом лучшем исходе им вряд ли удастся уцелеть. Но слишком уж велик был народный гнев.

    Тем временем готовилась еще одна операция, которая в конечном счете и увенчалась успехом. Не будет преувеличением сказать, что при ее проведении в полной мере был задействован «женский фактор». Другой ее особенностью стало то, что только счастливый случай, а точнее, конспиративность и добросовестность ее участниц уберегли операцию от провала.

    А развивалась она в целом так. Разведчица группы «Артур» Н.В. Троян получила задание искать подходы к Кубе. Для этого она, в частности, использовала агента этой же группы, бывшую прислугу Кубе, которая рассказала, что после нее горничной у Кубе стала работать Мазаник Галина (настоящее имя ее Елена, но подруги звали ее так). Она охарактеризовала ее как патриотически настроенную и тяготившуюся своей службой у немцев женщину.

    Разведка располагала данными о том, что Мазаник ранее работала в столовой, а ее муж Терлецкий — шофером автобазы НКВД (к этому времени он находился в Москве).

    Троян получила задание переговорить с Мазаник. Конечно, гарантии успеха никто дать не мог. Кто знал, каковы действительные настроения у Елены, интересной молодой женщины, «вознесенной» в сферу ближайшего окружения Кубе? Что у нее на уме? Даже если она честный человек, не посчитает ли Надежду Троян провокатором, не побоится ли исполнить то, что ей будет поручено?

    Полная тревожных мыслей, но уверенная в том, что все завершится успешно, шла Надежда на первую встречу. Она планировалась как ознакомительная. Но на этой встрече и Елена была осмотрительна. Она знала, что гестапо следит за ней. Боясь провокации, она уклонилась от прямого ответа на вопрос Троян, сможет ли она пойти на опасное дело.

    После проведения встречи Надежда доложила начальнику разведка опергруппы, что, по ее мнению, с Мазаник можно вести серьезный разговор, и получила разрешение поставить все точки над "i". Девушки встречались еще несколько раз, но лишь на последней встрече, 18 августа, Надежда поставила перед Еленой вопрос об участии в ликвидации Кубе.

    Мазаник дала твердое согласие на свое участие в уничтожении фашистского выродка. Обсудили несколько вариантов осуществления акции. Но их планам не суждено было сбыться. Опергруппа «Артур» была блокирована противником, и Надежда Троян не смогла больше встретиться с Еленой Мазаник.

    Одновременно пути подхода к окружению Кубе искали и другие разведчики, в числе которых была Мария Осипова, бывшая сотрудница Минского юридического института. Она была связана с разведывательно‑диверсионным отрядом Разведуправления Генштаба Красной армии «Дима». Оперативную работу в нем, а затем и сам отряд возглавлял Герой Советского Союза майор Николай Федоров.

    Случилось так, что резидент отряда «Артур» Быкова‑Финская смогла выйти на Осипову и после длительного разговора с ней тоже привлекла ее к работе в опергруппе «Артур». Таким образом, Осипова стала работать сразу на двух «хозяев» — на отряд «Дима» и на опергруппу «Артур». Видимо, на ее согласии сказался не только авторитет разведки, которую представляла опергруппа, но и то, что задачи обоих отрядов полностью совпадали и цель у них была одна: ликвидация Кубе.

    Получив задание выйти на ближайшее окружение Кубе, Осипова стала искать связи с Мазаник. Встречу с ней помог организовать Николай Похлебаев, который по заданию подпольщиков работал директором кинотеатра. На встречу Елена Мазаник пришла с сестрой Валентиной Шуцкой. Мазаник не сразу поверила Осиповой. В качестве доказательства она потребовала организовать встречу ее сестры с кем‑либо из командования.

    Назавтра Осипова повела Валю в лес, в бригаду дяди Димы. С Быковой‑Финской она связаться не могла, так как та в это время находилась в составе блокированной немцами группы «Артур». После возвращения сестры Елена Мазаник дала Осиповой согласие участвовать в акции против Кубе. Таким образом, она тоже стала работать на двух «хозяев».

    Но и это было еще не все…

    Группой Куцина в Минск были направлены квалифицированные, специально подготовленные для ликвидации Кубе агенты по фамилии Хохлов, бывший артист эстрады, и «Виктор», немец‑антифашист. Под видом офицеров полевой службы гестапо они проникли в Минск и, быстро освоившись там, развернули деятельность по приобретению агентуры и изучению обстановки вокруг Кубе.

    Вскоре они установили, что право беспрепятственного входа и выхода из дома Кубе имеет его горничная Елена Мазаник, которую они решили привлечь к работе. Хохлову удалось встретиться с ней. Он отрекомендовался хорошим знакомым ее мужа (группа Куцина имела о нем подробные данные) и заявил, что тот просил его, Хохлова, помочь Елене перебраться в Москву.

    17 сентября состоялась вторая встреча Хохлова с Мазаник, теперь уже на ее квартире. На этот раз он сообщил ей об истинной цели своего пребывания в Минске и в довольно жесткой и настойчивой форме предложил ей оказать помощь в деле ликвидации Кубе, обещая за это отправить ее к мужу в Москву.

    Елена, уже получившая такое задание от Троян и Осиповой, испугавшись настойчивости Хохлова, дала и ему согласие ликвидировать Кубе. Но где‑то в глубине души у нее возникли сомнения в отношении Хохлова, и она потребовала от него доказательства того, что он советский человек и имеет право давать такие задания. (Конечно, это трудно утверждать, но, возможно, здесь имела место женская интуиция — впоследствии, уже после войны, Хохлов стал предателем.)

    20 сентября при новой встрече с Хохловым, получив такое доказательство (партизанский документ), Мазаник подтвердила свое согласие выполнить его задание. При этом она перед ним не расконспирировалась и не сказала, что уже дважды получила аналогичное задание.

    В этот день нервы ее были напряжены до предела: она ждала Осипову, которая должна была доставить ей мину…

    В отряде дяди Димы все было подготовлено. Мину уложили на дно корзины, сверху насыпали бруснику. Кроме того, Осиповой и сопровождавшей ее Марии Грибовской дали несколько десятков яиц и пару стаканов крупы.

    Дороги вокруг столицы тщательно охранялись эсэсовцами и полицаями… Осипову и Грибовскую трижды останавливали. Дважды ограничились проверкой документов, а один раз собирались проверить весь их груз. Отделаться от полицаев удалось, лишь поделившись с ними своим «богатством». Смертоносный груз был благополучно доставлен в Минск.

    Осипова с нетерпением ждала Елену в условленном месте, но ни она, ни Валентина не появлялись. Тогда, положив мину в сумочку, Осипова направилась к Николаю Похлебаеву.

    — Где Галя? Где Валентина? — волнуясь, спрашивала Осипова. — У меня все готово. Немедленно выясняйте, будут они выполнять задание или нет. Если нет — начнем осуществлять запасной вариант. Завтра чтобы все было ясно!..

    Соблюдая осторожность, Осипова не вернулась к себе домой, а пошла на конспиративную квартиру. Вечером туда прибежала связная Реничка Дрозд.

    — На вашей квартире был обыск, — сообщила она. — Соседку избили. Там оставили засаду. Вас видели в городе и теперь, наверное, хотят арестовать. Завтра будет Николай и тот, кто вам нужен.

    А в это время, как было условлено, началась эвакуация семьи Мазаник из деревни Масюковщина в партизанский отряд. И хотя заранее распространили легенду, согласно которой семья Мазаник должна была переехать в усадьбу, якобы подаренную Елене немцами за хорошую работу, вывоз семьи все же проводили негласно. При этом произошел случай, который мог бы иметь трагические последствия. Когда партизанские подводы уже отъехали от деревни в сторону леса, оторвалась корова и убежала обратно в Масюковщину. Попадись она на глаза немецкой агентуре, это навело бы ее (агентуру) на мысль, что с семьей Мазаник происходит что‑то неладное, а следовательно, и пребывание Елены в резиденции Кубе, и ее безопасность, и судьба всей операции ставились под угрозу.

    Надо было спешить. Николай Похлебаев организовал встречу Осиповой и Мазаник. Договорились, что Осипова, под видом покупательницы туфель, придет на квартиру Мазаник, где передаст ей мину и проинструктирует, как заряжать и ставить ее. Сам же он отправился в командировку в Варшаву, а по возвращении, уже после ликвидации Кубе, был арестован и погиб в застенках гестапо…

    Операция по ликвидации Кубе началась. Это было 21 сентября 1943 года. Но… Именно в этот день он куда‑то уехал по делам на три дня. Мазаник вспоминала впоследствии: «У меня сразу отлегло от сердца: в нашем распоряжении еще целых три дня!» Вряд ли можно представить себе, что творилось в душе у бедной женщины эти три дня.

    "В четверг, — вспоминает Мазаник, — во второй половине дня Мария Осипова пришла ко мне домой, как будто случайно узнав о том, что я хочу продать туфли, и сразу начала громко торговаться о цене, так громко, чтобы каждое слово было слышно соседу‑полицейскому за тонкой стеной. Я требовала за туфли 200 марок, Мария предлагала сначала 100, потом 120, а в это время показывала мне, как надо заводить часовой механизм мины и как подкладывать ее между пружинами матраца, даже подложили мину в мой матрац и обе посидели, поерзали на ней, проверяя, не выпирает ли она каким‑нибудь из своих углов. Но все было хорошо. И «покупательница», расплатившись за туфли, не спеша покинула квартиру… После полуночи я достала мину и в два часа поставила ее на боевой взвод: дело сделано, ровно через сутки произойдет взрыв.

    Так и не сомкнули мы с Валентиной глаз этой неимоверно долгой ночью. Я еще не представляла себе, как сложатся обстоятельства, мысленно дала себе клятву выполнить задание, чего бы это ни стоило мне самой. Твердо знала одно: живой в руки фашистам не дамся. Не зря мы с сестрой на всякий случай носили с собой маленькие ампулки с ядом.

    Шестой час утра… Валя начала собираться на работу… Я решила предупредить ее:

    — Если у вас там появятся гестаповцы, значит, меня схватили. Что в таком случае надо делать — знаешь сама…

    Прощаясь, быть может навсегда, мы молча поцеловались, и за сестрой тихонько закрылась дверь. А я принялась укладывать в портфель белье, мочалку, полотенце, как делала это всегда, когда собиралась мыться в душе. Потом опустила в сумочку мину и сверху прикрыла ее расшитым носовым платком. Лишь на мгновение стало страшно: поднимут платок — и увидят!.. Но сознание, что иначе мину в особняк не пронести, отогнало страх и последние колебания… Надо идти!"

    Проявив незаурядное мужество, сочетаемое с чисто женской изворотливостью, кокетством и притворством (она имитировала зубную боль, да так естественно, что сам Кубе велел адъютанту после работы отвести ее к зубному врачу), Елена сумела на какое‑то время остаться одна в спальне Кубе. Гаулейтер в бодром настроении отправился на работу. С ним ушел и его адъютант Виленштейн. Госпожа Кубе с младшим сыном Вилли уехала в магазин за продуктами, а двое старших, Геральд и Петер, ушли в школу.

    Из воспоминаний Мазаник:

    "Как правильно, как хорошо поступили мы, что еще вчера вечером, у меня дома, пробовали закладывать мину между пружинами матраца. Теперь на это у меня ушло не более двух‑трех минут, да еще успела и прощупать, не выступает ли она. И только тут услышала торопливые шаги в коридоре, а вслед за ними увидела перекошенное от ярости лицо офицера, застывшего в проеме дверей.

    — Ты, русская свинья! — заметался немец по комнате, заглядывая под кровать, под подушку, в гардероб. — Ты как посмела сюда войти?!

    — Но мне фрау велела заштопать вот эти штанишки! — постаралась я сделать обиженный вид. — Я просто искала нитки и…

    — Вон! — затопал он. — Вон отсюда!

    Я пулей выскочила из спальни и — вниз, в полуподвал. Надела пальто, схватила портфель с бельем и мочалкой и, громко крикнув так, чтобы и офицер наверху услышал: «Ухожу к зубному врачу!» — захлопнула за собой входную дверь. На этот раз ни один, ни второй часовой не стали меня задерживать, и в следующую минуту ворота особняка остались позади".

    Точно в назначенное время член группы Николай Фурц на грузовой автомашине с пропуском на выезд из города подъехал к зданию Драматического театра. Осипова, волнуясь, прохаживалась по Центральному скверу, пристально всматриваясь в прохожих. Мимо проходили немцы, полицаи, гражданских почти не было. Время шло, а ни Елена, ни Валентина не появлялись. Беспокойство все больше охватывало Марию.

    И вдруг она увидела почти бегущую к условленному месту Елену. Взгляды их встретились, и Елена чуть заметно кивнула. Осипова поняла все без слов. В это время подошла и Валентина. Женщины, усталые, обессиленные, направились к машине. Николай отвез женщин километров за шестнадцать от Минска в сторону Лагойска, распрощался и повернул назад. А женщины, размахивая кошелками, зашагали дальше. К полуночи, не чувствуя под собой ног от усталости, добрались до деревни Янушковичи, где их встретили партизаны.

    Из воспоминаний Елены Мазаник:

    "…Вот когда на меня навалилось странное, сковавшее все тело, оцепенение, явившееся, очевидно, результатом пережитого за день. Слышала, как в избе разговаривают, как меня о чем‑то спрашивают, и я что‑то отвечаю, но кто спрашивает и о чем — почти не понимала. Только на один вопрос ответила твердо:

    — Да, я сделала все, как надо!

    А потом — в сон, как в темную бездну… И сквозь сон, а может быть наяву, негромкий разговор двух мужчин:

    — Знаешь, какая радость? Партизаны убили гаулейтера Кубе! Москву ночью слушал по радио. Так и сказали: «Убит палач белорусского народа!»

    — Эх, знать бы, кто его гробанул! Я бы расцеловал героя!"

    Кубе вернулся домой в час ночи, а через двадцать минут произошел взрыв. Гаулейтер был разорван на куски. Начался пожар. Охрана бросилась в спальню, но массивная дверь была заперта изнутри. Дверь взломали. Из комнаты вырвались клубы дыма. Гестаповцы бросились разыскивать Елену Мазаник. За ее поимку была обещана большая сумма денег. В местной газете сообщались ее приметы. Но в это время Мария Борисовна Осипова, Надежда Викторовна Троян и Елена Григорьевна Мазаник уже летели на самолете в Москву. 29 октября 1943 года им были вручены Золотые Звезды Героев Советского Союза.

    Фашисты ответили на убийство Кубе жестокими репрессиями.

    Из показаний на судебном процессе по делу о злодеяниях, совершенных немецко‑фашистскими захватчиками в Белоруссии, подсудимого Эберхарда Герфа, генерал‑майора полиции и бригаденфюрера СС:

    «…В ночь убийства Кубе я был вызван к Готебергу, который мне сказал, что функции генерального комиссара он принимает на себя, о чем радировал Гиммлеру, и что за жизнь Кубе он безжалостно расправится с русским населением. Находившимся там же начальнику СС и полиции Гальтерману, офицерам СД и мне отдал приказ произвести облавы и безжалостно расстреливать… В этих облавах было схвачено и расстреляно 2000 человек и значительно большее число заключено в концлагерь…»

    На том же судебном процессе кое‑кто из преступников пытался оправдываться: дескать, если бы партизаны не убили Кубе, то мы не убили бы за несколько дней 2000 минчан. На это обвинитель задал резонный вопрос:

    — Ну а операция «Волшебная флейта», во время которой было арестовано 52 тысячи минчан и большинство из них уничтожено… Ведь вы ее проводили до убийства Кубе! А план доктора Ветцеля, начальника отдела колонизации первого главного политического управления по делам оккупированных восточных областей, составленный еще до войны, который вы начали осуществлять с первого дня войны?..

    Ответом было молчание… Теперь все знают, что за годы фашистской оккупации погиб каждый четвертый житель Белоруссии.

    Убийство такой персоны, как гаулейтер, заместитель Гитлера в Белоруссии, вызвало большой политический резонанс во всем мире. Этот справедливый акт возмездия продемонстрировал шаткость, непрочность положения Гитлера на оккупированных советских территориях и очень громко подтвердил факт существования массового организованного сопротивления в тылу фашистов, организованного настолько хорошо, что перед ним оказалась бессильна гитлеровская военная машина с многочисленными карательными органами.

    Сам Гитлер выразил соболезнование по случаю смерти своего любимца и прислал для него из Берлина специальный гроб. Все газеты Германии вышли с траурными рамками. Замолчать происшедшее или объяснить его геббельсовскими успокоительными выдумками о «фанатиках‑одиночках» было невозможно.

    А для бойцов, борющихся в тылу врага, смелая операция по ликвидации Кубе стала фактором, мобилизующим и вселяющим уверенность, что для них нет ничего невозможного.
    Или скачайте плейлист на 183 канала, в том числе 37 HD.



     

    atlanticoДата: Четверг, 25.04.2013, 03:17:35 | Сообщение # 77
    Генерал-полковник
    Группа: VIP
    Сообщений: 1510
    PT
    Португалия
    Статус: вне форума
    ТЕГЕРАНСКАЯ АКЦИЯ



    Речь здесь пойдет об операциях двух разведок — немецкой и советской, действовавшей в контакте с английской.

    Накануне и в первый период Второй мировой войны гитлеровская Германия превратила Иран в плацдарм враждебных действий против СССР и Англии. Множество германских тайных агентов обосновалось в странах Ближнего и Среднего Востока, особенно в Иране. К августу 1941 года их число достигло 4 тысяч человек, в большинстве своем в районах, примыкающих к границе с СССР.

    Это была германская «пятая колонна» в Иране. В иранских правительственных учреждениях действовали германские «советники» и «инструкторы», стремившиеся вовлечь страну в войну против СССР, идею которой поддерживал сам прогермански настроенный иранский властитель Реза‑шах Пехлеви. Немцы создавали в Иране тайные аэродромы в пустынях, склады оружия и боеприпасов, организовывали и обучали диверсионные группы, перебрасываемые в СССР. Создалась серьезная угроза фашистского переворота в Иране, представлявшего опасность для Советского Союза и всей антигитлеровской коалиции.

    Советское правительство неоднократно пыталось повлиять на Реза‑шаха. Оно трижды — 26 июня, 19 июля и 16 августа (при этом 19 июля и 16 августа совместно с Англией) предупреждало иранское правительство о создавшейся угрозе вовлечения Ирана в войну и обращало его внимание на опасность деятельности фашистской агентуры на его территории. Но безрезультатно. Обстановка продолжала ухудшаться.

    Несмотря на прогерманские настроения Реза‑шаха, которому 17 августа 1941 года германский посол Эттель (офицер СС) предложил военную помощь, немцы развернули подготовку заговора с целью свержения шаха, не решившегося вступить в войну. Для подготовки переворота в Тегеран тайно прилетал начальник абвера адмирал Канарис. Операция намечалась на 22 августа. Потом ее отложили на 28 августа, так как к Реза‑шаху 23 августа обратился Гитлер с личным посланием. Он призывал шаха «не уступать нажиму со стороны США и Англии, так как Германия скоро займет южные области Советского Союза».

    Однако немецкая разведка не успела осуществить свои намерения. Стремясь предотвратить происки германской агентуры и обеспечить бесперебойный транзит через Иран, СССР и Англия в августе 1941 ввели в Иран свои войска. При этом СССР действовал в соответствии со ст. 6 советско‑иранского договора 1921 года. Советские войска были введены на север Ирана, английские — на юг. Реза‑шах отрекся от престола и выехал в Южную Африку. Позднее, в конце 1942 года, в южные иранские порты высадились и американские войска.

    Перед немецким шпионско‑диверсионным центром в Иране была поставлена основная задача: нарушать коммуникации от Персидского залива к границам СССР, по которым США и Англия доставляли вооружение и снаряжение для Красной армии. Немецкие диверсанты неоднократно взрывали мосты, туннели, рельсовый путь Трансиранской магистрали.

    В северных районах Ирана агентурной сетью руководил бывший генеральный консул в Тебризе, агент абвера Юлиус Шульце‑Хольт. В 1943 году он скрывался в районе Исфахана — бывшей столицы Ирана — у руководителя Кашкайских племен Насер‑хана и имел постоянную радиосвязь с Берлином.

    В районе Тегерана орудовал резидент немецкой политической разведки Майер. Он нашел себе оригинальное прикрытие — могильщика на армянском кладбище и поддерживал связь с Шульце.

    Майер был специалистом своего дела. Англичане, арестовавшие Майера в 1943 году, характеризовали его «молодым, энергичным, истерическим, отважным человеком, истинным эсэсовцем, фанатиком национал‑социализма, изображавшим из себя сверхчеловека». Он свободно владел персидским языком, был умелым конспиратором, часто применял средства маскировки, изменял внешность, иной раз пользовался униформой офицера иранского генштаба.

    В сентябре 1939 — феврале 1940 года Майер работал в Москве экспертом «Рейхсгруппе Индустри». Вернувшись в Берлин, он представил доклад, в котором утверждал, что советская экономика на подъеме, Красная армия сильна и нет никаких оснований надеяться на антибольшевистское восстание. Доклад не понравился главарям рейха, и Майера «сослали» в Тегеран. Настоящее его имя Рихард Август, и, по некоторым данным, он имел звание штурмбаннфюрера СС, что соответствует армейскому майору.

    Майер прибыл в Тегеран вместе с еще одним эсэсовцем, Романом Гамотой, в октябре 1940 года. После начала войны и ввода советских войск в Иран он оказался без связи с Центром и поддерживал ее через Шульце, затем сумел наладить радиосвязь с Берлином и начал энергично формировать иранские националистические организации, враждебные Советскому Союзу и Англии.

    Через некоторое время в Тегеране и других иранских городах число прогерманских националистических групп достигло двадцати. Среди них главными стали «Голубая партия» («Хезб‑а‑Кабут») и «Иранские националисты» («Меллиюн‑е‑Иран»). Депутат меджлиса Ноубахт, получивший в 30‑е годы образование в Германии и переведший на фарси книгу Гитлера «Майн кампф», возглавил первую из них. Фанатичный нацист, ненавидевший англичан, известный общественный деятель и литератор, он сумел собрать около трех тысяч сторонников. Партия носила конспиративный характер, была строго централизована, ее высшим руководящим органом была Центральная секция (ЦС). Каждый член ЦС руководил деятельностью 50 «пятерок», то есть 250 членами партии. С ним были связаны только старшие «пятерок». Кроме ЦС, существовали секции: военная, гражданская, по делам племен. Каждый член партии давал клятву верности и имел при себе карточку голубого цвета.

    «Голубая партия» ставила своей целью изгнание англо‑советских войск из Ирана, подготовку почвы для захвата власти, совместного с германской армией удара в тыл союзников, борьбу с правительством, «бессильным противодействовать англо‑советскому режиму и вмешательству во внутренние дела Ирана». Партию поддерживали такие генералы, как Захеди (будущий премьер‑министр после свержения Мосаддыка в 1953 году), Язданпанах, Размара и другие. Сочувствовал партии и молодой шах Мохаммед Реза Пехлеви.

    Майер лично подготовил для «Меллиюн‑е‑Иран» программу, основанную на принципах и идеях национал‑социализма, разработал детальный план действий на территории всей страны. Донесения, которые он получал, носили, например, такой характер: «В Тегеране начальник центрального арсенала полковник Багаи по условленному сигналу откроет доступ частям и организациям и выдаст им 30 тысяч винтовок и 20 миллионов патронов». «Голубая партия» оказывала содействие и Майеру, и Шульце‑Хольтусу, который после высылки из Ирана резидента абвера в Тегеране Шнехта взял на себя его обязанности. Он поддерживал тесные связи с японской резидентурой, которая до закрытия посольства Японии в Тегеране снабдила его пятью радиостанциями, с помощью которых он установил связь с Берлином.

    После ввода союзных войск в Иран Шульце‑Хольтус был интернирован в шведском посольстве, но переоделся в национальную персидскую одежду, отрастил бороду, выкрасил ее хной и под видом муллы бежал к Насер‑хану.

    Активно действовал в Тегеране и упомянутый выше Роман Гамота, работавший под крышей конторы «Иран‑Экспресс». Он имел репутацию организатора подпольных групп и знатока партизанской борьбы, много разъезжал по Ирану, говорил по‑русски. Накануне войны заболел малярией и уехал в Германию. Он был лично известен главарям третьего рейха. В мае 1943 года Гиммлер писал Гитлеру: «Хотя враги назначили большую цену за голову Гамоты и его жизнь неоднократно подвергалась опасности, он после излечения от малярии намерен вернуться в Иран».

    В августе 1943 года Гамота был сброшен с парашютом в районе Тегерана и после приземления связался с Майером. Чтобы не возвращаться больше к нему, скажем, что после провала операции «Длинный прыжок» — покушения на лидеров «большой тройки», Гамота бежал из Ирана. После войны он был арестован в Австрии.

    Работали в Иране и офицеры СД Пауль Вейзачек и Франчек Эмери Иштван, которые занимались заброской агентуры в Баку, Тбилиси и Ашхабад, а также фон Раданович, Вольф, Рутенберг и другие.

    После ввода советских войск в Иран началась основательная чистка его от фашистской агентуры. Вейзачек, Иштван и многие другие были арестованы. Англичане, опередив советскую контрразведку, арестовали Майера. Они отправили его в Индию, и после этого сведений о нем не поступало.

    Часть арестованной советской контрразведкой агентуры была депортирована в СССР, часть передана англичанам. Только по делу партии «Меллиюн‑е‑Иран» были арестованы 3 иранских генерала, 10 полковников, 27 офицеров других званий, 62 железнодорожных служащих и 48 гражданских лиц. Все же многим удалось скрыться. Часть агентов была перевербована. Так же работали и англичане. Удар, нанесенный немецкой разведке в Иране, был сокрушительным.

    В разоблачении вражеской агентуры немалую роль сыграла группа «легкой кавалерии» — команда молодежи, действовавшей под руководством «Амира» — молодого человека, ставшего впоследствии известным разведчиком, Героем Советского Союза, — А.Н. Вартаняна. Только эта группа за пару лет выявила не менее 400 лиц, так или иначе связанных с германской разведкой. «Семерка» — другое название «легкой кавалерии» — выявила двух радистов Майера, обершарфюрера СС Хольцапфеля и унтершарфюрера СС Рекстрока, а также ряд немецких пособников, которые предоставляли убежище Майеру. Главный помощник Майера Отто Энгельке был также выявлен и арестован с помощью «семерки». К концу 1943 года, лишившись руководства и радиосвязи, германская разведка значительно ослабила свою деятельность.

    Хотя Иран и был основательно очищен от немецкой агентуры, она продолжала действовать, уйдя в глубокое подполье. Правда, иранское правительство под нажимом советских и английских военных властей приняло некоторые меры в отношении групп Майера и Шульце, арестовало и выслало из страны некоторых агентов, все же часть из них скрывалась в Тегеране, и они могли организовать покушение на «большую тройку».

    Каким образом фашистской разведке стало известно о предстоящей конференции руководителей трех держав? Скорее всего эти сведения «просочились» через сейф английского посла в Турции Хьюджессена, камердинером которого был знаменитый немецкий агент «Цицерон» (Элиас Базна), тот самый «Цицерон», с которым нацисты расплатились 200000 фальшивых фунтов стерлингов.

    Немецкая разведка разрабатывала план операции, носившей кодовое название «Длинный прыжок» и имевшей целью убийство Сталина, Черчилля и Рузвельта, намереваясь тем самым изменить ход Второй мировой войны.

    Руководил операцией из Берлина начальник СД Кальтенбруннер, а на месте ее должен был возглавить штурмбаннфюрер СС Отто Скорцени. На помощь Шульце и Майеру в район Шираза были сброшены опытные диверсанты во главе со штурмбаннфюрером СС Мерцем, снабженные радиопередатчиками, большим количеством оружия. У Кумского озера была сброшена группа террористов из команды Отто Скорцени. Диверсанты были укрыты в надежном убежище, затем, замаскированные под местных жителей, на верблюдах двинулись к Тегерану. Возле столицы их встретили с грузовиком, на который они поместили снаряжение.

    После того как группа разместилась и освоилась в Тегеране, ее радисты вышли на связь с Берлином. Но радиопередатчики были запеленгованы, их сообщения расшифрованы. Действовавшие в тесном контакте советская и английская разведки смогли получить информацию о намерениях немецких террористов. И хотя эта группа была ликвидирована, у руководства советских спецслужб не было полной уверенности в том, что немцы не предпримут новых шагов к реализации своей операции «Длинный прыжок». Лишь много лет спустя станет известно, что, узнав о провале передовой группы, Берлин решил не направлять в Тегеран главных исполнителей теракта. Планы немецких спецслужб подтвердил в 1966 году и Отто Скорцени, заявив, что имел поручение от Гитлера организовать покушение на «большую тройку».

    Информация о террористических намерениях немцев в Тегеране была получена и известным разведчиком Н.И. Кузнецовым, действовавшим в немецком тылу под видом офицера вермахта. Ему проговорился об этом его «приятель» штурмбаннфюрер Ортель, готовившийся вылететь в Тегеран. В этой обстановке соответствующими службами союзников были приняты исключительные меры безопасности, получившие название «Эврика». Само прибытие глав делегаций было обставлено должным образом. Если Сталин с аэродрома уехал в советское посольство, сопровождаемый только машинами с охраной, то на пути Черчилля через каждые 50 метров стояли иранские кавалеристы и к его охране были привлечены почти все иранские спецслужбы.

    Что касается Рузвельта, то американцы применили свой любимый прием. Был «заказан» один маршрут от аэродрома до посольства, по которому и двинулась машина президента с эскортом, а сам президент на другой машине без всякой охраны направился совершенно другой дорогой. Автор этих строк был свидетелем того, как американские службы безопасности повторили этот маневр в 1979 году в Вене, куда президент Картер прибыл для подписания договора ОСВ‑2.

    В Тегеран для охраны аэродрома и мест заседаний прибыли полк НКВД и танковый полк.

    Для лучшей охраны и большей безопасности советского и английского посольств, которые находились недалеко друг от друга, узкая улица была перекрыта брезентовыми стенками, чтобы скрыть происходящее от посторонних глаз. По городу патрулировали воинские наряды союзников, усиленная охрана была выставлена в районе, где проводилась конференция, и на подступах к нему. Обширная территория советского посольства с большим старинным красивым парком, где проходили заседания «большой тройки», надежно охранялась снаружи и изнутри плотным кольцом автоматчиков.

    Когда президент США Ф.Д. Рузвельт прибыл в американское посольство в Тегеране, расположенное в полутора километрах от места проведения встреч глав государств, он получил письмо И.В. Сталина с приглашением переехать, в целях безопасности, в советское посольство и остаться там на все время конференции. Президент США принял приглашение, Черчилль не возражал против этого и даже поддержал решение Рузвельта, но он же впоследствии говорил, что «русские украли президента».

    И ход, и результаты этой выдающейся конференции достаточно хорошо известны, так что нет смысла повторяться. Коснемся лишь одно вопроса: воспользовались ли советские спецслужбы тем обстоятельством, что президент США временно оказался на «их» территории.

    Никакие официальные документы на этот счет автору неизвестны. Есть лишь два сомнительных источника, которые для соблюдения объективности придется все же привести. Один из них — книга О. Гордиевского и К. Эндрю, в которой авторы пишут: «…НКВД разработал простой, но при этом достаточно эффективный способ подслушивания Рузвельта и его союзников в Тегеране. Молотов заверил американцев, что имеет информацию о готовящемся немецком покушении, и заявил, что резиденция США, расположенная в миле от советской и английской резиденций, недостаточно безопасна. Когда Черчилль предложил Рузвельту жить в английском посольстве, американский президент, видимо не желая давать русским повода для подозрений в англо‑американском сговоре, легкомысленно принял настойчивое предложение Сталина остановиться на территории именно советского посольства. Шеф военного отдела секретариата кабинета министров генерал Исмей писал в своих мемуарах: "Мне очень хотелось узнать, были ли микрофоны установлены заранее в отведенном для нас помещении. (Кстати, несмотря на наличие самой современной поисковой техники, американцы ни одного микрофона не обнаружили. — И.Д.) В общем‑то нет никаких оснований сомневаться (курсив мой. — И.Д.), что микрофоны там действительно были"». Таким образом, О. Гордиевский и К. Эндрю делают свои утверждения только на основании собственного заключения о том, что Сталин не должен был бы упустить столь благоприятный момент.

    Есть и еще один источник — это мемуары сына Л. Берии, Серго. Он вспоминает о том, как в ноябре 1943 года был неожиданно командирован в Тегеран, где его, 19‑летнего парнишку (хотя и сына члена Политбюро, но мы‑то знаем, что для Сталина это ничего не значило), вызвал к себе Сталин. Между ними якобы произошел такой разговор. Сталин поинтересовался, как идет учеба в академии, и тут же перешел к делу.

    "— Я специально отобрал тебя и еще ряд людей, которые официально нигде не встречаются с иностранцами, потому что то, что я поручаю вам, это неэтичное дело…

    Выдержал паузу и подчеркнул:

    — Да, Серго. Это неэтичное дело…

    Немного подумав, добавил:

    — Но я вынужден… Фактически сейчас решается главный вопрос: будут ли они нам помогать или не будут. Я должен знать все, все нюансы… Я отобрал тебя и других именно для этого. Я выбрал людей, которых знаю, которым верю. Знаю, что вы преданы делу. И вот какая задача стоит лично перед тобой…

    Вероятно, Иосиф Виссарионович такую же задачу поставил и перед моими новыми товарищами. А речь шла вот о чем. Все разговоры Рузвельта и Черчилля должны были прослушиваться, расшифровываться и ежедневно докладываться лично Сталину. Где именно стоят микрофоны, Иосиф Виссарионович мне не сказал. Позднее я узнал, что в шести‑семи комнатах советского посольства, где остановился президент Рузвельт. Все разговоры с Черчиллем происходили у него именно там. Говорили они между собой обычно перед началом встреч или по их окончании. Какие‑то разговоры, естественно, шли между членами делегаций и в часы отдыха.

    Основной текст, который я ему докладывал, был небольшим по объему, всего несколько страничек. Это было именно то, что его интересовало. Сами материалы были переведены на русский, но Сталин заставлял нас всегда иметь под рукой и английский текст.

    В течение часа‑полутора ежедневно он работал только с нами. Это была своеобразная подготовка к очередной встрече с Рузвельтом и Черчиллем. Он вообще очень тщательно готовился к любому разговору. У него была справка по любому обсуждаемому вопросу, и он владел предметом разговора досконально. Вспоминаю, как он читал русский текст и то и дело спрашивал:

    — Убежденно сказал или сомневается? Как думаешь? А здесь? Как чувствуешь? Пойдет на уступки? А на этом будет настаивать?

    Без английского текста, собственных пометок, конечно, на все вопросы при всем желании не ответишь. Поэтому работали серьезно. Учитывали и тот же тембр голоса, и интонацию".

    Можно ли верить воспоминаниям С. Берии? Судя по тому, что в них собрано очень много измышлений, ошибок и просто лжи — не очень. Впрочем, пусть уважаемый читатель решает сам.

    После окончания конференции Рузвельт направил Сталину телеграмму, в которой, в частности, писал:

    «…Я спешу высказать Вам свою личную благодарность за Ваше внимание и гостеприимство, выразившиеся в предоставлении мне жилого помещения в Вашем посольстве в Тегеране. Там мне было не только в высшей степени удобно, но я также вполне сознаю, насколько больше мы смогли сделать в короткий период времени благодаря тому, что были столь близкими соседями во время нашей встречи…»

    А на пресс‑конференции 17 декабря 1943 года Рузвельт сделал следующее заявление: «Маршал Сталин сообщил, что, возможно, будет организован заговор с целью покушения на жизнь всех участников конференции. Он просил меня остановиться в советском посольстве, с тем чтобы избежать необходимости поездок по городу… Для немцев было довольно выгодным делом, если бы они могли разделаться с маршалом Сталиным, Черчиллем и со мной в то время, как мы проезжали бы улицам Тегерана, поскольку советское и американское посольства отделены друг от друга расстоянием в милю».

    Как мы теперь знаем, «выгодное для немцев дело» провалилось.
    Или скачайте плейлист на 183 канала, в том числе 37 HD.



     

    atlanticoДата: Пятница, 26.04.2013, 02:05:45 | Сообщение # 78
    Генерал-полковник
    Группа: VIP
    Сообщений: 1510
    PT
    Португалия
    Статус: вне форума
    РОКОВЫЕ ТЕЛЕГРАММЫ



    В подражание гитлеровской акции в Чехословакии, Муссолини 7 апреля 1939 года осуществил аннексию Албании. Но это не удовлетворило непомерного честолюбия итальянского дуче. Не охладил его стремления к военной славе и удар в спину рушившейся Франции, нанесенный им 10 июня 1940 года. Итальянские войска тогда с трудом преодолели отроги Альпийских гор, вяло обороняемые французскими горными стрелками. Требовалось доказать военную мощь Италии.

    Поэтому, даже не поставив в известность своего партнера по «Оси», Муссолини 28 октября 1940 года отдал приказ своим войскам сосредоточиться в Южной Албании и начать наступление на Грецию. Он надеялся на дешевый военный успех и рассчитывал таким образом укрепить пошатнувшееся влияние Италии в Юго‑Восточной Европе. Но, начиная наступление, он не учел ни способности греческого народа к сопротивлению, ни силу его армии.

    К концу года военная обстановка в Греции стала такой опасной для итальянцев, что казалось — избежать потери Албании можно лишь в том случае, если Германия окажет своему союзнику непосредственную помощь. К тому же почти все итальянское войско было повернуто фронтом в сторону Греции, тылы со стороны Югославии не были прикрыты и тем самым, по образному выражению Черчилля, «были обращены к Югославии своим голым задом». В этих условиях и итальянцы вместе с немцами, и их противники понимали, что если Югославия нанесет мощный удар по итальянцам, то сможет добиться крупной победы, обеспечить свой тыл и успеть получить снабжение для обороны от нападения Германии.

    Весной 1941 года Гитлер начал обдумывать возможность использования немецких войск на Балканах в тесном взаимодействии с итальянскими войсками. Однако после проведения рекогносцировки на месте по причинам, связанным, в частности, со снабжением войск, от плана совместных операций немцы отказались. Итальянцы остались один на один со своим потенциальным противником. Отношения Италии с Югославией были напряженными с момента образования этой страны после Первой мировой войны. Их осложняли спор из‑за Триеста и другие проблемы. Армия Югославии по тем временам считалась неплохой и вполне могла представлять угрозу для своего соседа.

    У итальянцев существовал один козырь — Служба военной информации (СВИ). Разведывательная и контрразведывательная служба итальянской армии имела в своем составе крупный и успешно работающий 5‑й отдел, во главе которого стоял генерал Гамба, известный лингвист и исследователь в области криптографии. Отдел занимался чтением дипломатической и военной переписки иностранных государств.

    Специалисты 5‑го отдела вскрыли военные шифры Югославии. Перехват радиопереговоров югославской армии в апреле 1941 года известил итальянское командование о воинственных намерениях югославов. 12 апреля стало известно, что две югославские дивизии начали продвижение в сторону оккупированной итальянцами Албании, того самого «голого зада», о котором говорил Черчилль.

    Итальянский генштаб метался в поисках решений. Развернуть войска с южного фланга, сконцентрированные против Греции, не представлялось возможным. Греки тотчас же воспользовались бы этим и сбросили бы итальянцев в море. Для переброски войск из внутренних районов Италии требовалось слишком много времени.

    Положение казалось безвыходным. Единственная надежда была на немцев, которые к этому времени уже начали военные действия против Югославии, и перед своим итальянским союзником поставили задачу: продержаться в Албании до подхода немецких войск. Но именно этого в данной ситуации итальянцы обещать не могли.

    Помощь пришла со стороны криптоаналитиков СВИ. Это была идея генерала Гамба. По его предложению были составлены две телеграммы за подписью главы югославского правительства генерала Симовича. Они были адресованы командирам дивизий, и в них предписывалось немедленно прекратить наступление и начать отступать. Обе телеграммы были зашифрованы с использованием югославской армейской шифровальной системы и с соблюдением всех правил радиообмена. Учитывались и длина волны и время радиопередачи.

    Шифротелеграммы отправили адресатам. Один из командиров дивизий не высказал никакого удивления и приступил к выполнению полученного приказа. У другого возникли какие‑то сомнения, и он запросил подтверждения приказа. Но, не дождавшись подтверждения, тоже повернул дивизию вспять.

    На следующий день югославский генштаб сообщил, что не давал приказа об отступлении. Но было уже поздно. Немцы стремительно наступали в направлении Греции и Албании. Начался распад и разложение югославской армии. Боснийцы, хорваты, македонцы в массовом порядке дезертировали. Разорванные на части, растоптанные, отброшенные в сторону и оставленные без командования, 30 югославских дивизий сложили оружие, так им и не воспользовавшись.

    17 апреля сражения закончились безоговорочной капитуляцией всех югославских вооруженных сил. Следуя по пятам за победителями, через Далмацию в Черногорию устремились и итальянские войска.
    Или скачайте плейлист на 183 канала, в том числе 37 HD.



     

    atlanticoДата: Пятница, 26.04.2013, 02:07:11 | Сообщение # 79
    Генерал-полковник
    Группа: VIP
    Сообщений: 1510
    PT
    Португалия
    Статус: вне форума
    РАЗВЕДКА ОВЛАДЕВАЕТ ОСТРОВОМ



    После начала Второй мировой войны Исландия оказалась важнейшим пунктом в Атлантическом океане на путях между американским континентом и Европой. С первых дней войны английская разведка не упускала Исландию из виду. Если бы немцам удалось овладеть на этом острове аэродромами, не говоря уже о портах и якорных стоянках для подводных лодок, которыми они пользовались бы на переходах в Атлантику и обратно, то создалась бы смертельная угроза флоту метрополии и торговым судам.

    Весной 1940 года немцы провели блестящую операцию по высадке в Норвегии. Это еще больше взволновало военное руководство Великобритании: оно считало, что следующим объектом явится Исландия. К тому же разведке стало известно, что резервные экипажи немецких подводных лодок жили на острове как добрые гости местного населения.

    Было принято решение упредить немцев стремительным рейдом на Рейкьявик силами небольшого отряда, руководимого офицерами военно‑морской разведки. Группой поддержки морской пехоты командовал генерал Стэрджес. Крупных сил решено было в Исландию не направлять, чтобы не вызвать дипломатических осложнений. Да в этом и не было особой нужды. Войск Исландия не имела, насчитывалось лишь около сотни полицейских. Английский генеральный консул Френсис Шепперд заверил, что никакого сопротивления оказано не будет.

    4 мая 1940 года офицера японского отдела разведывательного управления ВМС Великобритании майора морской пехоты Хэмфри Куилла вызвал к себе заместитель начальника управления капитан 1‑го ранга Стефенс.

    — Вы, кажется, рыбак, не так ли? — спросил Стефенс. — Любите исландскую сельдь? Хочу поручить вам дело, которое должно прийтись вам по вкусу. Вам надлежит отправиться в Исландию, захватить там немецкого консула и резервные экипажи немецких подводных лодок, а затем организовать охрану побережья. Операция необычна, и поэтому она проводится разведывательным управлением. С вами отправится офицер добровольческого резерва ВМС юрист Пен Слейд, который будет заниматься юридической стороной дела и поможет избежать серьезных нарушений международного права. Позаботьтесь о том, чтобы он был в военной форме.

    Три дня ушло у Куилла на подготовку, и 8 мая он вместе с Пеном Слейдом и смешанной группой поддержки морской пехоты на военном судне «Беруина» вышел в море. Среди пассажиров находился человек, назначенный на новый пост посланника в Исландии. Дипломатическая проблема заключалась в том, что Исландия в то время (с 1918 по 1944 год) юридически находилась в унии с Данией, которая в апреле 1940 года была оккупирована фашистской Германией, но формально числилась независимой. Согласно договору об унии, у Дании и Исландии был общий король. Дания осуществляла оборону и ведение иностранных дел. Улаживанием дипломатических вопросов и должны были заняться Пен Слейд и новый посланник.

    В 5.00 утра 10 мая 1940 года, по случайному совпадению именно тогда, когда Германия вторглась в Голландию и Бельгию, группа Куилла высадилась в Рейкьявике и была встречена Френсисом Шеппердом. Внезапность едва не была нарушена из‑за шума винтов гидросамолета, поднявшегося с «Беруина». Но все обошлось. Действуя скрытно, группа приступила к выполнению задачи.

    Сопровождаемый взводом морской пехоты, Куилл подошел к дому немецкого генерального консула Герлаха и постучал в дверь. Герлах, увидев из окна спальни англичан в военной форме и майора морской пехоты перед дверью своего дома, стал что‑то кричать по‑немецки о дипломатическом иммунитете и международном праве, но в конце концов смирился, заявил, что подчиняется грубой силе, открыл дверь и сдался.

    Пока Куилл допрашивал дипломата, солдаты морской пехоты почувствовали запах дыма — на верхнем этаже дома что‑то горело. Солдатам удалось потушить пламя. Выяснилось, что не потерявшая самообладания жена консула с помощью детей пыталась сжечь дипломатические шифры и другие документы в ванной комнате. Частично ей это удалось.

    Поначалу жители Исландии весьма неохотно сообщали Куиллу сведения о местонахождении резервных экипажей немецких подводных лодок. Немцы хорошо платили исландцам (среди которых было немало лиц немецкого происхождения), установили дружеские отношения с семьями рыбаков, а те в свою очередь строго соблюдали правила гостеприимства. Кроме того, исландцы не верили, что у англичан хватит сил воспрепятствовать захвату острова немцами, если они решатся на это. «Почему вы не помогаете голландцам, вместо того чтобы беспокоить нас?» — спрашивали Куилла местные жители.

    Пришлось применить излюбленный колонизаторский метод. Проблему решили деньги, ассигнованные разведывательным управлением ВМС. Подарки в виде шелковых чулок, парфюмерных изделий, шоколадных наборов и других предметов роскоши быстро подействовали на исландцев, и те стали сообщать сведения о местопребывании резервных экипажей. Вскоре все немецкие моряки были выловлены.

    Выполнил Куилл и другую задачу. В Исландии была организована служба наблюдения за наиболее опасными участками побережья. Добровольцев из числа местного населения стало больше, когда на остров для смены морских пехотинцев прибыли подразделения английских сухопутных войск. Была создана разветвленная сеть постов наблюдения.

    Эпизод с высадкой в Исландии вызвал немалую тревогу в политических кругах Англии. МИД еще раньше выражал недовольство по поводу задуманного плана. Однако тот факт, что одновременно с тайной высадкой Куилла в Рейкьявике немцы открыто вторглись в Голландию, делал любые дипломатические демарши Берлина перед мировым общественным мнением бессмысленными.

    Последствия этой, проведенной в любительском стиле, умной, «изящной» и весьма необычной операции, резко отличавшейся от профессиональных безжалостных и кровавых десантных операций, были весьма примечательны.

    Когда английский гарнизон на острове сменился американским, Исландия стала топливной базой для кораблей и самолетов, участвовавших в битве за Атлантику, стоянкой для крейсеров и тяжелых крейсеров британского флота и базой, с которой авиация дальнего действия наносила удары по немецким подводным лодкам и рейдерам.

    Исландия сыграла значительную роль в обеспечении морских коммуникаций между СССР и его западными союзниками в годы Великой Отечественной войны. Еще в 1943 году СССР установил дипломатические отношения с Исландией, которая в 1944 году расторгла унию с оккупированной Данией и провозгласила себя республикой.

    P.S.Благодарю форумчан за поддержку,уезжаю в отпуск,встретимся во второй половине Мая.
    Или скачайте плейлист на 183 канала, в том числе 37 HD.

    Сообщение отредактировал atlantico - Пятница, 26.04.2013, 02:07:58



     

    lena2174Дата: Суббота, 11.01.2014, 11:41:51 | Сообщение # 80
    Полковник
    Группа: Провереный
    Сообщений: 439
    DE
    Германия
    Статус: вне форума
    Восемь главных побед русской армии над превосходящих противником


    136 лет тому назад, 10 января 1878 года, русские войска и болгарские ополченцы разгромили под Шипкой 30-тысячную турецкую армию Весиль-паши. За шесть дней боев на Шипкинском перевале наши войска потеряли до 3350 человек, т. е. фактически весь первоначальный гарнизон, но турки - около 12 тысяч человек. А война закончилась победой России и освобождением Болгарии. Однако это не единственная победа русской армии, которую она одержала над численно превосходящим противником.

    1. 15 июля 1240 года состоялась, наверное, известная каждому российскому школьнику Невская битва, однако не многие знают, что новгородское войско было в два раза меньше шведского. Русских ратников, напавших на крестоносцев, было около 1200 человек, а шведов - примерно четыре тысячи пехоты и рыцарей. Поэтому перед боем Александр Невский воодушевил дружину речью, фраза которой дошла до наших дней и стала крылатой: "Братья! Не в силе Бог, а в правде! Не убоимся множества ратных, яко с нами Бог". Как известно, шведы были разбиты и бежали, их предводитель, зять шведского короля ярл Биргер, был ранен в поединке русским князем.

    2. Битва при Молодях. 29 июля - 2 августа 1572 года русские ратники истребили идущую на Москву татаро-турецко-ногайскую орду. Более 120 тысяч крымцев и янычар под общим командованием Девлет-Гирея намеревались завоевать Московское царство. В 50 верстах от Москвы их встретили 25 тысяч стрельцов, донских казаков и немецких наемников, которыми руководили лучшие русские полководцы: князья Михаил Воротынский (глава пограничной стражи), Иван Шереметев и опричный воевода Дмитрий Хворостинин. В ходе четырехдневной битвы при Молодях более 110 тысяч татар и турецких пехотинцев были уничтожены. Под русскими саблями полегли сын, внук и зять Девлет-Гирея. Эта битва не имеет аналогов в истории военного искусства: русские не преградили врагу путь к столице, а угрозой с тыла навязали ему сражение еще до подхода к ней, втянули его в мясорубку, смогли продержаться и истощить его силы, а потом в нужный момент нанесли решающий удар. Военная мощь давнего врага была подорвана, и он уже не смог восстановить прежние силы. Да, разрозненные кочевники еще долго осложняли жизнь на окраинах, но походов за рабами вглубь Руси больше не было.
    3. Азовское сидение. 7 июня 1641 года турецко-татарские войска под командованием опытного полководца силистрийского губернатора Гусейн-паши со всех сторон обложили Азов, который удерживали казаки. Крепость осаждали 200-250 тысяч кавалеристов, пехотинцев, моряков и иностранных наемников. Им противостояло около восьми тысяч донских и запорожских казаков. Осажденные отбили несколько кровопролитных и многодневных штурмов. 26 сентября, потеряв около 30 тысяч человек, турецкая армия отступила. Трофеи Азовского сидения - створки ворот крепости, две калитки и коромысло городских торговых весов - в настоящее время хранятся возле колокольни войскового Воскресенского собора станицы Старочеркасской Ростовской области.

    4. Битва на реке Калалах. 3 апреля 1774 года два казачьих полка, общей численностью около тысячи человек, разбили приблизительно 25-тысячную татарскую орду крымского хана Девлет-Гирея. Донские казаки, которыми командовал 23-летний Матвей Платов, закрепились на вершине холма и отбили несколько штурмов врага. Когда у казаков закончились патроны, в тыл татарскому войску другой отряд русских войск - эскадрон ахтырских гусар и казачий полк полковника Уварова. "Десятки тысяч людей, несомненно, храбрых, вдруг дрогнули и, смешавшись, как робкое стадо, обратились в неудержимое бегство. Началась паника - та страшная паника, которая безотчетно охватывает массы и подчиняет их одному только животному инстинкту самоспасения. Это был финал, после которого все татарское скопище разбежалось в разные стороны и собрать его не представлялось уже никакой возможности", - так описал битву академик Потто. Сейчас на месте битвы в Красногвардейском районе Ставропольского края установлен поклонный крест.

    5. Битва при Шенграбене. 3 ноября 1805 года шеститысячный отряд под командованием Багратиона восемь часов отбивал атаки 30-тысячной французской армии. Русский отряд не только устоял, потеряв 2000 человек, но и в полном порядке отступил к основным частям армии. Командующий русским корпусом Михаил Кутузов написал императору Александру I: "Багратион присоединился к армии, приведя с собою пленных: одного полковника, двух офицеров, пятьдесят рядовых и одно знамя французское". В составе малочисленного русского отряда, проявившего мужество и героизм, находился Черниговский драгунский полк, который за этот бой получил георгиевский штандарт с надписью "Пять против тридцати", ставшим девизом полка на многие годы.
    Фото: John Moore/Getty Images/AFP

    В России в 2014 году появится центр беспилотной авиации

    6. Сражение под Клястицами. 18-20 июля 1812 года русские войска под командованием генерал-лейтенанта Петра Витгенштейна одержали верх над превосходящими французскими силами маршала Удино и остановили продвижение врага на столицу империи - Петербург. Это была первая крупная победа русской армии в войне 1812 года. Из 28 тысяч человек маршал Удино потерял 10 тысяч убитыми и ранеными, три тысячи французов попали в плен. Русские войска из 17 тысяч человек потеряли около 4 тысяч солдат и офицеров. Корпус маршал Удино отступил за Западную Двину, таким образом, французское наступление французов на столицу Российской империи провалилось. Генерал-лейтенант Витгенштейна был отмечен орденом Святого Георгия 2-й степени. Русский император называл его спасителем столицы. От граждан русский полководец получил почетное звание защитника Петрова града, которое впервые прозвучало в песне, заканчивавшейся следующими словами: "Хвала, хвала тебе, герой! Что град Петров спасен тобой!".

    7. Сражение под Елисаветполем. 13 сентября 1826 года фельдмаршал Паскевич, располагая 10 тысячами пехоты и конницы, разгромил 35-тысячную персидскую армию, которая превосходила русских в два раза также по количеству орудий. Персы потеряли около 1100 человек пленными и более двух тысяч убитыми. Потери русских войск составили 46 убитыми и 249 ранеными. Паскевич был отмечен золотой шпагой украшенной бриллиантами, с надписью: "За поражение персиян при Елисаветполе".

    8. Сражение при Сарыкамыше. 9 декабря 1914 года - 4 января 1915 года русские войска остановили наступление нескольких турецких армий под командованием Энвер-паши на Кавказ. После кровопролитных боев из 90-тысячной турецкой группировки уцелело только около 10 тысяч человек, остальные были убиты или попали в плен. Потери русских войск генерала Николая Юденича, которые перед началом сражения насчитывали 63 тысячи человек, составили 30 000 убитыми и ранеными.
    Или скачайте плейлист на 183 канала, в том числе 37 HD.



     

    Форум satwarez » SAT и IPTV. Playlist IPTV, Спики каналов IPTV » Новости СМИ » Тайны известные миру Операции спецслужб (Загадки, подробности, тайны, подвиги, факты)
    Страница 4 из 5«12345»
    Поиск:




    Copyright © 2009-2014 Powered by © 2014
    Все файлы, находящиеся на форуме, были найдены в сети Интернет как свободно распространяемые и добавлены на сайт посетителями сайта исключительно в ознакомительных целях.
    Администрация ресурса не несет ответственности за файлы, расположенные на форуме. Если Вы являетесь правообладателем (подтвердив своё авторство) и Вас не устраивают условия, на которых
    Ваш продукт представлен на данном ресурсе, просьба немедленно сообщить с целью устранения правонарушения. Использование материалов сайта возможно только с разрешения администрации.
    TOP.zp.ua Яндекс.Метрика
    Послать ЛС